Лесли Уоллер - Банкир

Гарри Элдер невесело рассмеялся.

– Регламент. Вернемся к нашим заботам, джентльмены. И между прочим, Вуди в известной степени прав. Если бы мы нашли способ уменьшить риск этого займа, я бы выступил за нею.

– Вот как? – Бэркхардт вскочил.– И ты тоже, Гарри? Вы пользуетесь любой возможностью увернуться от борьбы.

– Спокойнее,– пробормотал Элдер,– сядьте, Лэйн.

Лицо Бэркхардта покраснело. Его молочно-голубые глаза сузились.

– Зарубите себе на носу, вы оба,– выговорил он хриплым голосом; казалось, ему трудно дышать.– Если миллионы человеческих существ в нашей славной демократической стране достаточно глупы и достаточно жадны, чтобы потворствовать своим желаниям, и стремятся заложить свои души,– он сделал глубокий вдох,– то я не намерен сидеть сложа руки и ждать, пока кто-нибудь другой выдоит их досуха. Я намерен получить долю ЮБТК. Львиную долю, черт побери! – Он потерял самообладание и почти кричал.– И какое бы давление на меня ни организовал Джо Лумис, он не заставит меня рисковать своими деньгами ради его дурацких схем, когда столько миллионов моих соотечественниковамериканцев взывают о кредите. Нет, сэр!

– И это,– услыхал Палмер свой голос,– достойный выход из положения не для труса.

Кожа вокруг глаз Бэркхардта собралась какими-то узелками. Глубокие морщины перерезали лоб. На шее под выступающим подбородком вздулись вены. Он наполнил легкие воздухом. Палмер чувствовал, как все замерли в нервном ожидании.

Бэркхардт отвернулся и пошел к окну. Некоторое время он стоял там, бессмысленно уставившись вниз, на улицу, потом повернулся к ним. Его лицо казалось довольно спокойным. Он пошел назад к своему креслу и сел, махнув рукой своей секретарше.

– Извините, Ирма. Начинайте записывать. Клифф, цифры депозита.

Заседание продолжалось.

В полночь Палмер проводил до дверей последнюю пару – Джейн, тетку Эдис, и Тима Карви, ее третьего мужа. Она была лишь немного старше Эдис и такая же высокая. Они жили в Рокленд Каунти, около пятидесяти километров от Нью-Йорка, и, чтобы не ехать домой поздно ночью, сняли номер в отеле «Св. Рейджис». Вот почти и все, что Палмер смог вспомнить о них, когда он пожелал им спокойной ночи и закрыл дверь. Он немного постоял в вестибюле, неожиданно почувствовав, что ворвавшийся с улицы поток холодного воздуха, освежив помещение, освежил и его. Затем он вернулся в гостиную, занимающую два этажа, и уставился на огонь в огромном камине.

– Результат не очень ясен,– сказала Эдис из дальнего конца комнаты, там, где винный чуланчик и бар.

– Да?

– Это был своего рода эксперимент, дорогой. Может ли группа из восьми человек заполнить помещение. Вывод: нет.

– Очень жаль,– пробормотал Палмер.

– Это не твоя вина,– ответила Эдис, посмеиваясь.– Теперь я знаю. Хотя думаю, что восьмерым более веселым людям это удалось бы несколько лучше.

– Если шесть из них банкиры и их жены,– задумчиво сказал Палмер, глядя в огонь,– едва ли можно ожидать большого оживления.

– В следующий раз мы пригласим двенадцать человек. Мне кажется, тогда все будет прелестно.

Палмер поднял глаза и увидел, что Эдис деловито устанавливает маленький стаканчик для вина в измельченном льду. Сейчас она наполнит стакан драмбуи или бенедиктином, охладит его и выпьет.

– Сделай еще один,– попросил он.

– Сейчас.

– Как я понял из твоих слов,– продолжал он,– сегодня им было скучно.

– Скучно? Не знаю. Очень может быть, что это из-за комнаты.

Палмер покачал головой:

– Виноваты люди. И прежде всего я сам. Ты не знала никого, кроме Джейн и ее мужа. А я знал. За обедом все было в порядке, но потом, когда я позволил Бэркхардту припереть меня к стенке разговорами о служебных делах, наступил холодок.

– А о чем вы толковали? – спросила она, погружая в лед еще один стаканчик.– Это было похоже не на служебные разговоры, а скорее на философский спор.

– Я думаю,– сказал Палмер, наблюдая, как она наполняет до половины стаканчики,– именно это и рассердило старого сыча. Он не подкован для философских споров или же считает себя неподкованным.

– Он, кажется, обвиняет тебя в реакционных наклонностях.

– Он считает, что я не иду в ногу со временем.

Некоторое время они молчали. С улицы на каком-то расстоянии от их дома раздался звон церковного колокола, пробившего двенадцать раз.

– Еще не охладились? – спросил Палмер.

Эдис покачала головой.

– Из всех банкиров, которых я знаю,– сказала она,– тебя я меньше всех подозревала бы в реакционности. С каким временем ты не идешь в ногу?