Лесли Уоллер - Банкир

Конечно, сказал себе Палмер, глядя в окно, некоторые деятели очень занятны. Люди типа Калхэйна, например, с их необъятной властью привлекали к себе внимание, и с ними можно было вести дела. Но крохоборствующие ничтожества, с которыми он провел вчерашний вечер, защищая какие-то проданные им Бернсом вопросы доверия, эти ничтожества были скучные, в чем-то неуловимо нечистоплотные, не злонамеренные, не развращенные, и тем не менее именно они были могильщиками демократии, тупыми, ленивыми могильщиками.

Случайно ли это, с интересом подумал Палмер, что в течение последних лет многие ведущие политические фигуры не были профессиональными политиками. Правда, им был Трумэн. Но его в Белый дом поставила смерть. Рокфеллер и Кеннеди, несомненно, были охотниками за голосами. Но само их богатство – если ничто другое – не позволяло назвать их профессионалами, ведь профессиональные политические деятели зарабатывали этим себе на жизнь. Здесь уже был слабый проблеск надежды, что некоторые избиратели не хотят больше терпеть профессиональных политиканов в высших выборных органах.

Палмер резко повернулся и подошел к телефону.

– Мистера Бернса, пожалуйста. Где бы он ни был.

Дежурному администратору понадобилось почти пять минут, чтобы разыскать Бернса, который, вероятно, был где-то в городе.

– Вуди, деточка, уже проснулся?

– Мак, не надо везти меня в Сиракузы. Я возьму здесь машину напрокат и после сегодняшней речи полечу из Сиракуз прямо в Нью-Йорк.

– Дорогуша, для меня же это одно удовольствие. Мне будет приятно отвезти тебя.

– Нет необходимости. Здесь, в Олбани, я выполнил то, что ты от меня хотел.

– Зачем ты так говоришь?

– Я говорю искренне. Ты сможешь вернуться в Нью-Йорк сегодня, и я тоже. Иначе сегодня вечером нам придется ехать на машине обратно в Олбани и мы попадем в Нью-Йорк только завтра.

– Гм. Разумно. Но я хотел еще кое о чем поговорить с тобой.

– У нас будет сколько угодно времени после рождества.

– Не так много, как нам нужно. Множество болтающихся концов, которые надо связать. А ты будешь разъезжать по штату со своими речами.

– Мы найдем время встретиться.

Бернс помолчал.

– Послушай, дорогой, просто не представляю, как это выглядит: вице-президент ЮБТК ведет взятую напрокат развалину.

– Не болтай чепухи.

– Нет, правда, Вуди. По крайней мере разреши мне одолжить тебе мою машину и шофера. Он отвезет тебя в Сиракузы и вернется за мной в Олбани. Хочешь?

Палмер подумал. На номере машины Бернса он видел знак «8Z», показывающий, что и машина и шофер взяты напрокат. Может ли он спустить Бернсу этот обман?

– Мак,– наконец сказал он,– нанимать лимузин на эти лишние часы тебе будет стоить дороже, чем мне, если я сам поведу машину.– Палмер взвесил свои слова и решил, что нашел правильный тон в этом разговоре мужчины с мужчиной.

– А? – Бернс молчал всего лишь мгновение, потом беззаботно заметил: -Вуди, когда банкир советует мне экономить, я всегда слушаюсь.

– Вот и хорошо. Я поймаю тебя в Нью-Йорке в конце недели.

– Ладно, поддай им жару в Сиракузах.

Палмер позвонил в местную контору по прокату автомобилей, сообщил номер своей кредитной карточки и свой нью-йоркский адрес.

– Вы не хотели бы забронировать гостиницу в Сиракузах?

– В этом не будет необходимости,– заверил клерка Палмер.– Сегодня же вечером я лечу домой.

– В таком случае я могу забронировать для вас место в самолете.

– Да? Прекрасно. Что-нибудь около полуночи.

– Это будет рейс 53-й, без посадок до Нью-Йорка.

– Сколько потребуется времени, чтобы доехать до Сиракуз?

– Два часа.

– Гм. Лучше все-таки закажите комнату в отеле. У меня останется уйма времени.

– Машину сдадите в нашу контору при отеле. Они к тому времени приготовят вам билет на самолет.

Палмер повесил трубку. Он начал раздеваться, чтобы помыться и сменить костюм. При мысли, что в этой поездке он больше не увидит Мака Бернса, он даже слегка насвистывал, принимая ванну. Бернса всегда было трудно принимать в больших дозах. Но сейчас, когда Палмер подозревал, что он замешан в планах по захвату контроля над ЮБТК, Бернс стал почти невыносим.

Он довольно-таки хладнокровно отнесся к сообщению Палмера. За весь вечер ни разу не вспомнил о нем. Хотя, конечно, Палмер не пропустил мимо ушей его замечание о «клинексах». Перестав вытираться, Палмер задумчиво стоял на коврике в ванной. Что же все-таки означал этот намек о «клинексах»? В худшем случае он означал, что Бернс подозревает Палмера – в чем?