Лесли Уоллер - Банкир

– А теперь оно опять всплыло?

– Свежее, как маргаритка. Только на этот раз сумма больше.

– Ну? – Палмер помолчал.– Можно подумать, что они хотели обеспечить новый провал своего предложения.

– Нет, это не так,– сказал Элдер.– Просто прошел год. Их планы расширились, им нужно больше денег. Я могу это понять. А тебе разве не понятно?

– Пожалуй. Ладно, спасибо, Гарри.

– Что ты думаешь о вчерашнем спектакле в кабаре? – спросил Элдер.

– Мне больше понравился спектакль за столом.

– Вуди, ты превращаешься в недоверчивого молодого человека. Это, знаешь ли, хуже, чем недоверчивый старик.

– Я не недоверчивый. Просто любопытный.

– Тебе известно что-нибудь такое, чего я не знаю? – заинтересовался Элдер.

– Ровным счетом ничего.

– Не дурачь недоверчивого старика, Вуди.

– Даже и не думаю.

– В следующий раз, когда на тебя найдет очередной приступ болтливости, дай мне знать.– Внутренняя связь выключилась. Вирджиния Клэри смотрела на замолчавший интерком.– Что это все означает?

– Еще целый ряд щекотливых вопросов.

– Вы и Элдер были где-то вчера вечером?

– С Бэркхардтом и Мергендалом, с нашими женами и еще с несколькими гостями.

Она продолжала смотреть на интерком, но ее глаза слегка сузились.– Ваша жизнь чрезвычайно насыщена событиями, мистер Палмер,– произнесла она.

– Я опоздал на этот прием. Совершенно забыл о нем.

– В самом деле?

– В самом деле. Еще до приема со мной случилось нечто такое, что полностью выбило из головы все прочее.

Так как она молчала, Палмер наклонился к ней через стол, отодвинув в сторону бумаги:– Скажите же что-нибудь.

– Скажу, когда подумаю.– Она наконец подняла на него глаза. И Палмер увидел: она не только смущена, но и на грани гнева.

– Но это правда. Я совершенно забыл о вечере.

Через секунду на лице ее отразилось смущение. Она отвернулась, вздохнула.

– Дура я,– сказала она.– Даже не знаю, почему расстроилась. Разве не глупо? – Она искоса взглянула на него и снова отвела взгляд:– Пожалуйста, не обращайте внимания.

– А вы?

– Забуду,– пообещала она.

Они долго молчали.

– Черт побери, извините меня,– вырвалось у нее наконец. Она выпрямилась и постаралась улыбнуться.– Все в порядке.– И, переведя дыхание, решительно тряхнула головой.– Уже лучше. Теперь давайте ваши щекотливые вопросы.– Она снова ободряюще тряхнула головой, как бы подтверждая, что с ней действительно все в порядке.

– Ладно.– Он взглянул на середину стола, расчищенную им от бумаг. Пустое место выглядело так же уныло и обреченно, как и та мысль, которая владела сейчас Палмером. Почти машинально он сдвинул несколько случайных бумаг, заполняя пустоту.

– Моя идея кажется мне настолько хитрой и настолько безрассудной, что я не уверен – в здравом ли я уме, даже только допуская ее.

– Попробуйте на мне.

– Вы, пожалуй, единственный человек, на ком я отваживаюсь проверить ее правильность! – Он медленно провел рукой по лицу.– Какова будет ваша реакция, если вы услышите, что ДжетТех пытается вести переговоры о займе у нас необыкновенно большой суммы по низкой процентной ставке и на очень длительный срок?

– Насколько велика сумма?

– Ради вас же самой я не могу назвать вам ни сумму, ни процентную ставку. Вы понимаете?

– Да. Меня нельзя обвинить в разбалтывании того, чего я не знаю.

– Вот именно.

– Ну, тогда я бы предположила, судя по вашему разговору с Гарри Элдером, что они и не собирались получить этот заем.

– Так какой была бы ваша реакция?

– Я бы…– Она как-то растерянно посмотрела на него. Ее глаза медленно расширились, а рот полуоткрылся.– Я спросила бы себя…– Она покачала головой:– Нет.

– Продолжайте.

– Я спросила бы себя о Джо Лумисе,– сказала наконец Вирджиния высоким изумленным тоном.– Я спросила бы, что означает тот факт, что Лумис одновременно и за Джет-Тех, и за билль об отделениях сберегательных банков?

– И что вы ответили бы себе? – спросил Палмер.

– Я… я не знаю. Действительно, не знаю.

– Я тоже.– В огромном кабинете голос Палмера прозвучал мрачно. Он кашлянул.– Пока не знаю,– добавил он. Слова отдались приглушенным эхом в дальнем углу громадной комнаты. После долгого молчания Вирджиния встала. Ее лицо почти ничего не выражало, так, словно ничего не было сказано. Тем не менее Палмер угадал в этом нечто другое – нарочитую безучастность, демонстративно подчеркивающую, будто ничего не случилось. Бальзам на рану. Он слегка улыбнулся, и это движение почти болезненно растянуло его губы.