Ольга Коренева - Белая ласточка

Вошла заведующая корректорской, положила на стол сумку, небрежно бросила на спинку кресла плащ.

— Что новенького?

— Здравствуйте, Раиса Сергеевна!

— Вам не нужны индийские техасы, сорок восьмой размер?

— Раиса Сергеевна, я закончила сверку...

Заведующая корректорской достала из шкафа кипу

печатных листов, шлепнула на свой стол.

— Садитесь к Любе, я вам дам журнал. Тише, девочки! Начали работу!

Секунда тишины. И вот корректорская машина заработала. Забубнили голоса:

— «С каждым годом увеличивается выпуск валовой продукции масширпотреба...» — монотонно читает Галкина напарница.

— «Он схватил ее за талию и притянул к себе...» — бубнят за соседним столом.

— «Я, батыр, шагаю по земле,

А вокруг леса, луга, поля,

Я, чабан, несусь на скакуне

Как прекрасна родина моя»...—

доносится сзади.

— Заголовок, «Советская экономика»... — сбоку разрезают журнал.

— Курсив, перевод с казахского Нефедова...

Лида мягко толкает ее в бок, шепчет. «Погоди, я в туалет...»

Напарница исчезает, и Галка остается одна среди жужжащего улья.

— Курсив, перевод с адыгейского...

— «Виктор ударил его ножом в спину...»

— «Налажено протезное производство...»

— «Он страстно впился ей в губы...»

И совсем уж некстати — пронзительный вопль Иры:

— Вы! Можно потише?! Мешаете работать!

— А мы что же, не работаем, по-твоему?

Мягкий, но властный голос заведующей:

— Что такое, девушки!.. Ира, не мешайте им.

Гудение возобновляется.

Без напарницы все равно делать нечего, и Галя сидит, сгорбившись, уныло рассматривает лица, прически, спины, такие знакомые и надоевшие. Впереди — две шерстяных кофты: зеленая и серая, два обесцвеченных, опутанных пучка волос. Женщины склонились над столом, будто работают, а сами читают какое-то письмо. Хихикают, толкают друг друга в бок.

«Любовное, что ли», — думает Галя...

Сбоку — желто-смуглый профиль Иры. Ире, видно, не понравилось замечание заведующей — хлюпает носом, прикладывает к глазам скомканный платочек. Вдруг вспоминает про свои приклеенные ресницы, торопливо прячет платочек в карман...

А напарницы все нет. Галя косится в сторону заведующей, но та углубилась в работу — перелистывает какую-то папку. Когда наклоняется над бумагами, дряблые щеки нависают...

А все-таки Раиса Сергеевна симпатичная. Строгая, ее боятся все, только Гале она все равно нравится. Бабушку напоминает. Бабушка, конечно, была совсем другая, а все-таки чем-то похожа. Хорошая была. Когда укладывала Галю, подсовывала одеяло под бок, гладила по голове и напевала: «Баю-баюшки-баю, спит Галюха на краю...» Добрая. Хотя часто наказывала, ставила в угол... Когда бабушка была жива, всегда ругала маму, называла ее беспутной... И Галя долго жила у бабушки. Потом бабушка умерла...

— Галя!

Галя вздрогнула.

— Галя, — сказала Раиса Сергеевна, — что такое случилось с твоей напарницей? Поди посмотри.

Галя выскользнула за дверь.

В коридоре никого не было. Схватилась за пыльные перила, сбежала с лестницы. Лида стояла у окна и поедала из пакетика пирожки. Обратила на Галю спокойные, крупные глаза.

— Раиса вышла? — спросила, жуя.

— Сидит, — Галя отряхнула пыльные ладони. — Между прочим, послала за тобой. Скорее беги...

Телефон был этажом ниже. Галя быстро набрала номер:

— Елену Петровну, пожалуйста. Это ты, мама?

В трубке — бодрый голос:

— Хэллоу, коллега! Как жизнь?.. Надеюсь, не забыла про нашу встречу в кафе?

— Не забыла.

— То-то. Значит, в семь, кафе «Луна»! Идет?

— Идет...

Галя повесила трубку. Наивная чудачка мама. И ведь такая немолодая, такая опытная. А верит буквально всему. Даже ей, Галке, и то ясно, что к чему. А мама верит, все надеется на что-то... «Наш отец, наш отец». Да никакой он не отец и вовсе не «наш». Чужой человек, и только...

По лестнице застучали каблуки. Галя оглянулась: спускалась заведующая корректорской. Галя поспешно нырнула в лифт, на всякий случай пригнулась.

У дверей корректорской курила Ира. Ноги у Иры необыкновенно длинные и мощные, с выпуклыми, круглыми коленными чашками, а платье до невозможности короткое. Казалось, что у Иры просто недостало материи, чтобы прикрыть такие чрезмерно крупные, мускулистые ноги... Завидев Галю, нервно заговорила :

— Раиса приперлась, наорала, а что мне, курить, что ли, нельзя? — она с досадой стряхнула пепел. — Издевательство!

В корректорской было шумно. Все столпились в проходе между столами, все говорили одновременно: