Ольга Коренева - Белая ласточка

Свет в уборной не горел: видно, опять полетели пробки. В полутьме нащупала пластмассовый шарик на спусковом рычажке. Этот шарик она в детстве всегда отвинчивала, за что вечно стояла в углу. Но она все равно отвинчивала — из упрямства...

Галка сунула лицо под кран. Пожелтевшую раковину пересекала большая коричневая трещина.

В кухне приятно пахло яичницей и чаем. Мама пересыпала в сахарницу голубоватые кубики быстрорастворимого. Без грима мама казалась очень старой. Худое лицо помятое и несвежее, под глазами синяки.

— Присаживайся, коллега, — весело сказала мама.

Они с Галкой обе работали корректорами.

Только в разных издательствах. И имели разный стаж: мама — двадцать лет, а Галя — два месяца.

— Сейчас, оденусь только.

Галка захлопала по коридору разношенными шлепанцами. Рыжий шкаф, похожий на большого медведя, привычно дремал в комнате с ободранным углом: сюда Галку в детстве ставили после очередной взбучки, и она от злости сдирала обои. Мама их заклеивала, а Галка снова сдирала, и наконец мама махнула на обои рукой...

Галка распахнула зеркальную дверцу — шкафий глаз, как она говорила, когда была маленькая. Вытащила свое синее с полосками платье. Сама его в прошлом году заузила и подкоротила. Раньше ходила в нем на школьные вечера, теперь — на работу... Застегнула ремешок часов. Как всегда, тоскливо взвыла кухонная дверь, задетая плечом.

Мама звонко разбалтывала сахар в красно-коричневом чае.

Раньше Галка думала, что кончит школу и поступит в институт. На филфак. Сразу. Ну, пусть даже и не сразу. Поступают же люди... А вышло вон как. Похоже, что Галке всю жизнь придется проработать в корректорской. Как мама. В первые дни Галка еще занималась, и после работы, и в перерывах. Сотрудницы посмеивались: «Долго так не потянет, выдохнется!» И правда, выдохлась. Глаза болели и слезились, резало в животе, ныл позвоночник. После работы стала сразу заваливаться в постель. Без ужина. Завернется в одеяло и смотрит телевизор. Тупо, не разбирая, что к чему...

— Ну, пора наводить марафет.

Мама быстро размазала крем по лицу, достала из сумочки компактную пудру. С худым, густо набеленным, озабоченным лицом, она напоминала сейчас знаменитого мима Марселя Марсо перед выходом на сцену.

Галка плюнула в тушь для ресниц, зашебуршала щеточкой. От туши больно защипало глаза.

— Между прочим, знаешь, твой отец приехал, — мама мелкими частыми движениями начесывала пегую прядь волос на макушке. — Я тебе вроде говорила, что он был в командировке на Севере...

— Ага. Говорила.

Каждый раз, стоило только маме заговорить об отце, Галка начинала злиться.

А мама любила поговорить об отце. «Наш отец больной человек», или— «вон такая же «Волга», точь-в-точь, как у нашего отца», «У отца — дача в Пицунде», «Отец сейчас отдыхает в Ялте»... Разговоры эти угнетали Галку. Какой же он отец, если за всю жизнь Галка видела его раза четыре, не больше? Ведь он даже не расписан с мамой, вот так «отец». Правда, он изредка помогал деньгами. Будь Галка на месте мамы — оскорбилась бы этими подачками. Но мама, как ни в чем не бывало, брала деньги, да еще и благодарила.

— Мне кажется, наша жизнь скоро должна измениться.

Мать макнула расческу в фиксатор, осторожно, не отводя глаз от зеркала, подправила челку. Галка скептически хмыкнула. «Изменится, держи карман. Слыхали про это, и не раз. Мама слишком уж доверчива. Всегда была такой...»

Мать тщательно подкрасила губы. Промокнула клочком бумажной салфетки, подкрасила еще раз.

Сегодня она гримировалась особенно тщательно.

«Кардинально закрасилась, насмерть, — подумала Галка. — И сиреневый свитер новый надела, брюки, лакировки праздничные...»

— Мне кажется, наша жизнь скоро изменится, — повторила мать. Порылась в сумочке, извлекла распечатанный «Дымок». — Закуривай, коллега.

Закурили от одной спички, соединив сигареты внешними концами. По-мужски.

Мама вдыхала дым, закидывая голову, показывая худую жилистую шею.

— Кажется, пора.

Она взглянула на Галку. Подумала немного, еще раз критически оглядела дочь.

— Знаешь, надень-ка, лучше, свое шерстяное платье, — сказала она. — То, голубое,

— Зачем?

Галка проверила свою сумку, пересчитала мелочь. Мать отвела глаза, помолчала, медленно втягивая дым.

— Вечером свидание с отцом, — медленно произнесла она. — Хотелось бы мне, чтобы и ты пришла. В кафе «Луна», ровно в семь. Придешь, а?

Галка молча пожала плечами.

— Приходи, ведь отцу тоже хочется поглядеть на тебя, — попросила мать.