Рейнальдо Аренас - Щвейцар

Оба Оскара в чем мать родила скакали в честь гостя по страницам «Нью-Йорк Таймс». Они брались за руки и ударялись животами, наклонялись и стукались лысинами. Наконец, отступили к горам газет, наваленных около стен, и, повернувшись спиной друг к другу, вновь встретились, ударившись ягодицами, таким образом как бы обменявшись приветствием перед началом пиршества. Но тут случилось нечто непредвиденное и ужасное: при столкновении пустые бутылки из-под воды «Перье», покоящиеся в их задницах, про которые они, увлекшись, забыли, лопнули, причинив обоим глубокие и почти смертельные раны. Вновь кипы экземпляров нью-йоркской газеты обагрились кровью, а смех сменился жалобный воем.

Оправившись от потрясения, наш швейцар немедленно вызвал по телефону «скорую помощь».

Обоих Оскаров доставили в приемную больницы имени Рузвельта, и им сделали колостомию. Иными словами, искусственное анальное отверстие сбоку живота.

Теперь, как предсказывали многие, с появлением еще одного ненасытного ануса, их отчаяние неизбежно возрастет в два раза. Кроме того, надежные осведомители, которые имеются у нас на всех уровнях (как вы могли убедиться), сообщают, что после несчастного случая друзья перестали называть Оскаров Таймсов этим именем, а окрестили их «Двойными задницами», и такой патронимический удар сразил их окончательно.

Впрочем, в наши планы не входит рассказывать эту тягостную (и возмутительную) историю, ибо нам за глаза хватает перипетий нашего героя.

Как только машина «скорой помощи», увозящая обоих Оскаров, отъехала, Хуан, окончательно приведя себя в порядок, не мешкая вернулся на свое рабочее место. Он опять пропустил обед и из-за этого решил перенести визит к управляющему на следующий день, чтобы изложить ему свою жалобу.

Швейцар знал, что, посещая управдома, он снова останется без обеда, поскольку, только чтобы ему открыли дверь, придется дожидаться в лучшем случае около получаса; не говоря о том, что докладывать управдому о бесконечных проделках его детей Паскаля Младшего и Детки — все равно, что толочь воду в ступе: папаша и без того прекрасно обо всем осведомлен. Более того, многие из проказ Паскаля Младшего и его сестрицы были инспирированы самим отцом. Если, скажем, Паскаль Младший швырял яйца в лицо нашему швейцару, то не только потому что занятие ему нравилось, но еще и во исполнение приказа сеньора Пьетри, который отравлял жизнь швейцару, решив поставить на его место племянника, приехавшего из Италии.

Однако Хуан не единственный, кого управдом изводил тем или иным способом. Все жильцы здания являлись жертвами его махинаций. Сеньор Пьетри постоянно исхитрялся перекрывать им горячую воду или выключать отопление под тем предлогом, что котел, «lа boila», как он говорил, вышел из строя. Но если пострадавшие подсовывали ему в карман несколько долларов, «lа boila» оказывалась починенной в мгновение ока. С целью заработать дополнительные деньги (он получал весьма скромное жалованье) он вызывал короткое замыкание, которое сам же потом ловко устранял, перекрывал подачу газа, которая при виде двадцатидолларовой банкноты неожиданно возобновлялась, насаждал по всему зданию мышей, тараканов и даже лесных муравьев, которых сам же при помощи химических средств быстро уничтожал. Он также науськивал своих детей швыряться камнями в окна и проламывать крышу здания — тонкую картонную крышу, как в любом нью-йоркском доме, чтобы затем предложить «за умеренную плату» сделать соответствующий ремонт.

В тот момент, когда Хуану наконец-то открыли дверь, господин Пьетри занимался кормлением прожорливых крыс, которых он намеревался запустить в квартиры наиболее состоятельных жильцов.

Швейцар почтительно поздоровался с сеньором Пьетри. А тот, не отвечая на приветствие и не выпуская из рук клетку с крысами, знаком приказал ему сесть. Но сесть оказалось не на что — все было занято разнообразными предметами. Искусственные цветы, безрукие куклы, книги с вырванными страницами, куриные кости, спортивные гантели, нижнее белье, огрызки фруктов, грязные носки, кассеты, батарейки для магнитофона и тысячи других вещей громоздились на стульях, креслах и диванах (обтянутых тканью алого цвета, того же цвета, что и занавески). Очевидно, сиденья в доме предназначались не людям, а предметам, над которыми стояла пыль коромыслом, по правде говоря, едва давая возможность дышать. Сама же сеньора Пьетри, ощипывавшая цыпленка посреди столовой, порой исчезала в облаке пыли, постоянно чихая. На столе скопились початые жестяные и стеклянные банки, продукты, несколько резиновых мячей, гребни с оческами, огромный магнитофон, включенный на полную громкость, сковородки, тарелки с остатками пищи, увядшее растение в горшке и даже красный зонтик, из которого Паскаль Младший как раз в этот момент, не переставая то ли вопить, то ли петь, выщипывал спицы, словно из цыпленка. Тут же околачивалась дочка Детка, особа девяти лет от роду, упитанное шароподобное существо, копия своего отца. Не сводя с пришедшего нахального и насмешливого взгляда, она уминала за обе щеки американский сыр, заедая его кокосовым пирожным, фирменным блюдом сеньоры Пьетри, которая была не итальянкой, как ее муж, а кубинкой, и раньше ее звали Белкис Малет.