Сэди Джонс - Изгой

Увидев приближающуюся машину Олдриджей, она нырнула в кусты, росшие по бокам подъездной аллеи. Она вытерла лицо рукой, которую испачкала, когда вылезала из окна, и на лбу остались грязные следы. Ноги ее все еще гудели от удара при прыжке на жесткую траву. Она продолжала прятаться, пока не убедилась, что ее никто не увидит, а потом пошла в деревню к полицейскому участку, чтобы узнать, сможет ли она повидать Льюиса или что-то выяснить о нем. Она знала, что ее никто не должен видеть, и рассчитывала заглянуть в окна комнат с задней стороны здания. Эти окна выходили на поле для гольфа.

Воздух по-прежнему был жарким, ноги ее царапала ежевика, в голове все еще стучала боль после побоев отца. Она знала, что ведет себя неблагоразумно. Впервые в жизни ей хотелось сдаться, ей хотелось сдаться Льюису, дать ему обнять себя и позволить себе быть слабой. Ей необходимо было снова ощутить, как Льюис обнимает ее. Она искала убежище.

Прежде чем отправиться наверх, Элис подождала, пока к ней вернутся силы и спокойствие.

Когда она открыла дверь, Льюис сидел на краю ванной. Он пытался промыть под краном руку и одновременно держал в ней бинт. Это выглядело очень неуклюже, и она снова увидела в нем большого ребенка. Теперь она даже не была уверена, что когда-либо видела в нем человека определенного возраста, в отличие от всех матерей. Только сама она этого, наверное, никогда не ощутит.

Когда дверь ванной открылась, он замер. Она закрутила кран и села на край ванны рядом с ним.

— Я знаю, что ты не бил эту глупую девочку, — сказала она.

Он отрицательно покачал головой и низко опустил ее, так что она не могла видеть его глаза. Она смотрела на затертые потеки крови на плитке, на кровь у него на руке, которая была темной и размазанной, но уже высохшей.

— Давай пойдем вниз и приведем тебя в порядок, — сказала она.

Внизу она усадила его в кресло возле дверей в сад, принесла таз с водой, дезинфицирующее средство и вату и взяла у него бинт. Глядя на нее, он чувствовал себя спокойным и в большей степени самим собой, но надеяться было не на что.

Встав перед ним на колени, она смывала засохшую кровь и очень осторожно вытирала кожу вокруг прямых линий порезов и тех мест, где они пересекались между собой.

— Вот этот, наверное, самый глубокий, — сказала она.

Он вытянул руку вперед и держал ее неподвижно, но пальцы его при этом дрожали. Закончив с этим, она очень аккуратно забинтовала его руку чистым бинтом и завязала его, разрезав сначала край вдоль на две части.

— Мне очень жаль, — сказал он, глядя на макушку стоявшей перед ним на коленях Элис.

— Не говори глупости.

— Это то, что ты называешь «старая песня».

Она подняла на него глаза, в ее взгляде он увидел теплоту, но потом в лице ее что-то изменилось, и она быстро опустила голову, чтобы спрятать это от него.

— Что я должна сделать? — спросила она.

— Я совсем не тот человек, которому можно было бы задавать такие вопросы.

Она не поднимала глаз, поэтому он коснулся ее щеки, чтобы она все-таки посмотрела на него.

— Для меня невыносимо смотреть на себя в зеркало, — сказала она.

Они были в совершенно одинаковом положении. Она прижалась лицом к его ладони, и от этого он почувствовал себя сильным. Он нагнулся к ней, поднял ее голову и поцеловал в щеку, а она закрыла глаза и положила руку ему на затылок, чтобы удержать его, чтобы хоть ненадолго продлить ощущение, что она не одинока и что она прощена.

Быть настолько потерянным, а затем вдруг найти утешение — для Льюиса это было очень необычным чувством, и он не поверил своим ощущениям. Но то, что они могли быть добры друг к другу, было действительно здорово, и такое доброе отношение — даже после того, что они сделали, — было очень ценным.

Кит шла между деревьями, которые частично закрывали от нее заднюю часть дома; она видела их через открытые двери в сад, но только выйдя на лужайку, смогла рассмотреть все более четко. Первым было ощущение, что она, непрошеная, вторгается в чужую жизнь, и это произошло еще до того, как она осознала, насколько неправильными были их позы. Элис стояла на коленях у его ног, именно так и было, ее рука лежала у него на затылке, лица их касались друг друга, и все это было настолько несправедливо! Она медленно шла к ним, не осознавая, что продолжает идти, а они не двигались, и глаза Элис были закрыты. Она не видела лица Льюиса, но рука его гладила волосы Элис, и Кит подумала: все в порядке, он просто успокаивает ее, — но потом они обернулись и увидели ее, и она тут же поняла, что ничего не в порядке. Теперь они выглядели одновременно пристыженными и шокированными и не могли скрыть этого. Льюис смотрел прямо в глаза Кит, и она перестала замечать Элис, потому что в этот момент могла видеть только Льюиса и все пыталась понять, какие между ними отношения.