Сэди Джонс - Изгой

Он распахнул дверь комнаты Льюиса, и оттуда пахнуло холодом. Стекло было разбито, а оконная рама — сломана. Комната казалась пустой, и он подскочил к окну.

На мерзлой земле внизу валялись осколки стекла, перевернутый выдвижной ящик шкафа и вывалившаяся из него одежда. В этот момент раздался детский плач, и, обернувшись, Джилберт увидел съежившегося за дверью Льюиса.

Чтобы добраться до него, Джилберту пришлось идти по битому стеклу. Рот Льюиса был уродливо искривлен, казалось, что он не может его закрыть; мальчик плакал, пристально глядя на своего отца. Подойдя к нему, Джилберт крепко схватил его за руки, а Льюис принялся отчаянно сопротивляться, лягая его ногами и стараясь ударить головой. Он оказался на удивление сильным. Лицо его было мокрым от слез.

— Прекрати это! — крикнул Джилберт. — Перестань плакать. Замолчи! Замолчи! Тихо!

Джилберт потянул руки Льюиса вниз и, используя свой вес, зажал его в углу, после чего тот перестал плакать и попытался закрыть лицо руками, но Джилберт схватил его за запястья и силой оторвал кисти от лица.

Джилберт запыхался. Он оглядел комнату; комод лежал на боку, его ящики были выдвинуты. На этом комоде раньше стояло зеркало, осколки которого теперь покрыли ковер.

— Джейн! — закричал он, и Льюис снова забился у него в руках, но теперь уже молча. — Джейн!

Они оба ждали, тяжело дыша. Джилберт удерживал Льюиса, прижимая его к стене, а тот трясся всем напрягшимся телом, словно не мог контролировать себя.

Джилберт слышал, как Джейн поднялась по лестнице и остановилась в дверях.

— Господи… — прошептала она. — Льюис…

— Выведи его отсюда. А я здесь все уберу.

— Нет уж. Это ты выведи его. И давай каждый из нас будет заниматься своими обязанностями.

Джилберт был шокирован тем, как она ему ответила; он осознавал, насколько сложившаяся ситуация была чрезвычайной и недостойной, но теперь также понял, что эта женщина не одобряет его поведения. Он рывком поставил Льюиса на ноги и потащил его из комнаты и по лестничной площадке. Джейн молча проводила их взглядом, она видела, что Льюис упирается изо всех сил. Джилберт ударом ноги захлопнул за собой дверь, не желая, чтобы она видела это.

Теперь он стоял в своей спальне, крепко удерживая сына за запястья. В комнате было очень тихо, и Джилберт подумал, что Льюис должен понимать всю бессмысленность сопротивления. Внезапно он показался ему совсем маленьким.

Он начал беспокоиться, не повредил ли он Льюису руки, и ослабил хватку. Льюис по-прежнему вел себя спокойно, и поэтому Джилберт подвел его к кровати и усадил на нее.

Он стоял над ним, не отваживаясь сесть рядом, но затем он все-таки сел. Выражение лица Льюиса было отсутствующим. Он словно находился в другом месте.

— Тебе уже лучше? — спросил Джилберт ласковым голосом, стараясь установить с сыном контакт, но Льюис даже не шелохнулся. — Многие отцы на моем месте выпороли бы тебя за то, что ты натворил. Но ты мой маленький мальчик, и я хочу гордиться тобой, а не стыдиться тебя. Неужели ты такой плохой, раз совершаешь такие дурные поступки, как этот? Неужели ты действительно хочешь быть таким? Я прошу выслушать меня очень-очень внимательно.

Он заметил, как сверкнули глаза Льюиса — тот повернул голову, и взгляды их встретились.

— Тебе не следует ни перед кем оправдываться из-за смерти твоей мамы. Это было бы просто ужасно и каждый раз доставляло бы ей боль.

Джилберт ждал. Сын не отвечал: он, не отрываясь, смотрел ему в глаза. Джилберт встал и подошел к двери. Он широко распахнул ее и отступил в сторону.

— А теперь почему бы тебе не помочь Джейн справиться со всем этим беспорядком, который ты тут устроил? Я скоро уйду — меня пригласили на обед. Мы с тобой увидимся утром. И ничего такого больше не повторится.

Льюис встал и вышел, пройдя мимо него.

— Посмотри на меня, Льюис.

Льюис остановился и поднял на него глаза.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Он ждал и заметил, как Льюис нахмурился, пытаясь сообразить, каких слов от него ждут.

— Извините меня, сэр. Спасибо.

— А теперь, пожалуйста, иди.

И он закрыл за ним дверь.

Джейн накрыла Льюису ужин в кухне, и пока он ел, она убрала все осколки с пола в его комнате. Вместо разбитого стекла она вставила деревянный поднос и заткнула щели по краям стеганым одеялом. Ей хотелось успокоить его, но он уже не плакал.

Джилберт выпил у Кармайклов слишком много, чтобы возвращаться домой на машине. Такое случалось с ним и раньше. Казалось, что смерть Элизабет позволила ему делать все те вещи, которые при других обстоятельствах были бы неприемлемы, причем у людей не портилось мнение о нем. Позднее забылось, что он, бывало, засыпал у Кармайклов на диване после обеда и что однажды он встал из-за стола до того, как было подано основное блюдо, и затем Клэр с большим опозданием привела его обратно из сада. Поскольку никто никогда не упоминал об этом, все выглядело так, будто ничего такого и не происходило.