Патрик Несс - Больше, чем это

— Маловато, — вздыхает Реджина.

Осторожными перебежками она ведет их через небольшую улочку и дальше по тротуару к перекрестку. Там проходит пресловутая широкая дорога, и, если не считать привычных сорняковых зарослей и наносов грязи, открытое пространство предстоит пересечь немаленькое. Они выжидают между двумя белыми фургонами у края.

— Все будет хорошо, — шепчет Томаш. — Мотор далеко.

— Ты прострелил его насквозь, а он поднялся, — напоминает Реджина. — Мало ли какие еще у него фокусы в запасе. Думаешь, он не догадывается, что мы вычисляем его по звуку мотора? И ему не придет в голову на этом нас подловить?

Икнув, Томаш поспешно вкладывает забинтованную руку в ладонь Сета.

— Нам правда два шага до дома, — говорит Реджина. — Если не переберемся…

Она умолкает, тревожно блеснув глазами под луной.

— Что? — шепчет Сет.

— Слышал?

— Нет…

Но теперь слышит и он.

Шаги.

Точно, шаги.

Гораздо ближе, чем приглушенный шум двигателя вдалеке.

Медленные шаги, тихие, крадущиеся. Движутся сюда, к ним.

Томаш крепче сжимает руку Сета и ойкает вполголоса от боли. Но руку не отпускает.

— Замрите, — велит Реджина.

Шаги громче, ближе, откуда-то справа, может, с противоположного тротуара, скрытого темнотой и припаркованными вдоль дороги машинами. Странные шаги, нерешительные, то ускоряются, то замедляются, словно ноги не желают слушаться.

— Может, мы его все-таки ранили?

Реджина расправляет плечи. Видно, что ей бы этого очень хотелось. С раненым Водителем еще есть шанс справиться.

— Реджина…

Она шикает на него и беззвучно показывает пальцем в темноту. Сет с Томашем подаются вперед.

На противоположной стороне улицы что-то ворочается.

— Мотаем отсюда, — говорит Сет.

— Рано, — возражает Реджина.

— У него оружие…

— Рано!

Сет чувствует, как напрягается Томаш, готовясь бежать. Сет тоже пятится, но Реджина не трогается с места…

— Реджина! — шипит Сет сквозь стиснутые зубы…

— Смотри, — коротко бросает она.

Сердитый, взведенный, словно пружина, Сет снова наклоняется и выглядывает на широкую улицу, где шаги подбираются к залитому лунным светом участку.

Томаш за спиной тихо ахает.

Олень. Два оленя. Олениха и олененок неуверенно цокают по улице, навострив уши, останавливаясь на каждом шагу и озираясь, можно ли дальше. Олененок, выйдя из-за материнской спины, прихватывает губами пучок сорняков с дороги. Цвет шкуры в слабом свете не различишь, но тощими и больными они не выглядят. Видимо, подножного корма вокруг хватает. А если есть олененок, значит, где-то должен быть и самец-олень.

Сет, Томаш и Реджина провожают взглядом цокающую по асфальту парочку. Двигатель по-прежнему гудит где-то далеко, но отчетливо, и олениха его слышит, судя по прянувшим ушам, но дожидается, пока олененок спокойно дощиплет траву.

Сама она, замерев, вскидывает голову и принюхивается.

— Нас чует, — шепчет Реджина.

Олениха не срывается с места, но подталкивает олененка дальше, и они исчезают в густой темноте, где их не разглядит даже луна.

— Вау! — выдыхает Томаш. — Ну, правда, вау!

— Да, — соглашается Сет. — Я и не думал…

Он не договаривает.

Потому что Реджина украдкой смахивает две случайные слезы.

— Реджина?

— Двигаем, — говорит она, вставая.

До дома они добираются длинным кружным путем. Деревья между домами тут разрослись на удивление мощно, и лунный свет пробивается едва-едва, словно на дне крутого каньона. Двигатель гудит далеко позади, на Реджининой улице их вроде бы никто не поджидает.

Район приличнее, чем у Сета, это заметно даже в темноте. Дома стоят обособленно, а не стена к стене, садики просторнее, улицы чуть шире. Сет вспоминает, что их дом — довольно большой и добротный — родителям оказался по карману только из-за близости к тюрьме.

— Ты тут выросла? — спрашивает Сет, сразу же чувствуя неловкость за удивление в голосе.

— Да. И даже в виртуальной утопии мы все равно были тут единственными чернокожими. О чем это говорит?

Они прячутся за очередным ржавеющим корытом на колесах, только классом повыше.

— Ничего подозрительного не вижу, — шепчет Томаш.

— Вроде нет, — говорит Реджина. — Но мало ли. Уж наверняка он умеет ждать дольше нашего.

— Для отдыха любой из этих домов сгодится, — намекает Сет. — Пустые кровати, скорее всего, везде есть.

— Да. — Реджина, сощурившись, вглядывается в улицу. — Но мой дом — моя крепость. Я свой дом не отдам.