Патрик Несс - Больше, чем это

— Сет? — тормошит его Реджина.

— Ага, — почти машинально откликается он. — Я подожду. Нужно отдохнуть. Я едва стою…

— Я не об этом.

Она отворачивает воротник его футболки.

— Ты мигаешь, мистер Сет, — говорит Томаш.

— Что? — переспрашивает Сет, дотрагиваясь до ямки на затылке.

— Вот.

Реджина подводит его к окну дома. Грязное, но даже на фоне грязи в отражении видно мигающий синий огонек под кожей.

— Синий, — растерянно бормочет Сет. — Не зеленый.

— То есть? — уточняет Реджина. — А какой должен быть?

— Не знаю.

Реджина вздыхает:

— Так бы сразу и говорил: «Помню все, но толку — ноль».

— Я открыл гроб. Там был человек, весь в бинтах и трубках. У него мигал зеленый огонек в том же самом месте, что у меня.

— Когда мы тебя нашли, — вспоминает Томаш, — на экране было написано: «Узел активируется». Может, синий означает, что ты не до конца активировался? Поэтому ты так кричал?

— Ага, — соглашается Реджина. — Но что тогда значит активация? — Она смотрит на Сета. — Сейчас угадаю. Ты не помнишь.

— Я же объяснил…

Она обрывает его жестом, недовольно хмурясь:

— Мне это не нравится.

— Что не нравится?

— Непонятки.

— И чем они отличаются от прежних?

— Белых пятен прибавилось.

Томаш смотрит озадаченно, пытаясь увидеть у Реджины хоть одно белое пятно.

— Пойдем уже к нам, — решает Реджина. — В доме мне будет спокойнее.

— Далековато, — мрачнеет Томаш.

— Тогда пошевеливаемся.

Они крадутся по тротуару, смотря в оба, следуя шаг в шаг за Реджиной, которая заворачивает на одну улицу, потом на другую.

— Морг-морг, — приговаривает Томаш, не сводя глаз с шеи Сета. — Морг-морг.

— Ну, совсем не раздражает, совершенно, — язвит Реджина.

— Пытаюсь понять, есть ли ритм, — объясняет Томаш.

— И как, есть? — интересуется Сет.

— Да. Морг-морг, морг-морг… А вот что он означает, вопрос, наверное, не ко мне.

Реджина идет впереди, показывая дорогу, но не давая себя догнать.

— Она на тебя злится, — говорит Томаш.

— Тоже мне новости, — пожимает плечами Сет.

— Нет, я имею в виду за тогдашнее. Сейчас мы ни от кого не бежим, вот она и вспоминает. Она не хотела, чтобы ты от нас уходил. Сказала, ты вправе поступать как знаешь, но я-то видел — она не хотела тебя отпускать. — Мальчишка заглядывает Сету в лицо. — Я тоже не хотел. И я тоже на тебя злюсь.

— Прости. Но мне нужно было посмотреть. Узнать. — Он смотрит сверху на Томаша. — Спасибо, что вернулись за мной.

— А… вот наконец и спасибо! — с неожиданной обидой выпаливает Томаш. — Не прошло и полгода.

— Как вы меня отыскали?

— Я почувствовал неладное. — Томаш хмурится Реджине в спину. — Она странно себя вела, пропала в трех соснах.

— Пропала в трех соснах?

— А еще поднадоело, что все смеются над моими ошибками, — бормочет Томаш себе под нос. — Наверное, я перепутал. Как это называется? Рассеянная. Она была рассеянная.

Сет выуживает из круговерти в голове нужное выражение:

— В облаках витала?

— Да! Точно. Витала в облаках.

— Действительно, разницы никакой.

— Опять ты смеешься! — обижается Томаш. — А я тебе жизнь спас. Снова. Но ты же у нас великий знаток польских поговорок. Давай, похвастайся. Будет весело. Продемонстрируй глубочайшие познания польского и цветастых выражений для описания чувствов!

— Где тебя английскому учили? В пятидесятых?

— ИСТОРИЯ СПАСЕНИЯ! — почти кричит Томаш. — Реджина была рассеянной. Я выясняю почему. Говорю, что мы идем тебя спасать. Она говорит, нет, ты этого не просил. Я говорю, какая разница, что мистер Сет просил, мистер Сет не понимает, в какой он опасности. Я говорю, берем ружье и едем. — Он снова смотрит Реджине в спину. — На это были возражения.

— И не зря, — говорит Реджина не оборачиваясь. — Ты мог погибнуть.

— А я вот он, живой, — упрямится Томаш. — Извини, в ружьях я разбираюсь получше тебя.

— Не намного. Кому тут чуть руки не оторвало?

— А кто остановил Водителя? — Томаш в сердцах всплескивает обеими забинтованными культями. — Почему Томаша никто не принимает всерьез? Почему ему никто не скажет спасибо за гениальные идеи? Я уже дважды тебя спасал от верной смерти, но нет, я по-прежнему маленький клоун Томми, который так смешно говорит по-английски, ходит растрепанный и вечно куда-то лезет.

Они останавливаются, изумленные этой вспышкой.

— Ты смотри, — присвистывает Реджина. — Кому-то нужно поспать.

Томаш, сердито сверкнув глазами, разражается длинной яростной тирадой на польском.