Патрик Несс - Больше, чем это

Сет хочет ответить, но его будто прокручивают на замедленном повторе. Мысли так переполнены, что места для действий и слов просто нет.

— Да, — подтверждает Томаш. Он осторожно берет другую руку Сета в свою, замотанную в рукава от Реджининой куртки. — Мы здесь, мистер Сет. Мы тебя не бросим. Мы тебя найдем. — Лицо его внезапно озаряется улыбкой. — Как сейчас, в побеге века! Даже отстреливаться пришлось!

Реджина шикает на него, но продолжает вглядываться Сету в глаза:

— Скажи нам, где ты, Сет. Скажи, и мы тебя вытащим.

Сет чувствует руки Томаша и Реджины, теплые и крепкие, чувствует волнение Томаша даже через повязку, и стук их сердец, кажется, чувствует, хотя что там у Томаша уловишь…

И все равно он чувствует что-то подлинное…

(Да?)

(Да.)

Чувствует, что возвращается…

Вокруг все еще бушует водоворот, круговерть, торнадо…

Но уже близится затишье.

Едва заметное.

И все же.

Он поднимает глаза к луне, окидывает взглядом тюремную территорию, слушает тишину на склоне — никакие Водители из мрака не вываливаются, никакие двигатели не ревут, хотя в голове по-прежнему бьется мысль, что нужно бежать, нужно выбираться отсюда, но…

Но Реджина с Томашем тоже тут.

И он рассказывает.

Рассказывает им, что произошло…

— Я вспомнил. Я, кажется, все вспомнил.

— Все? — переспрашивает Томаш. — В каком смысле, все?

— Оно все где-то здесь, в памяти, — поясняет Сет. — Все, что случилось. Зачем мы здесь. Как мы сюда попали. — Он морщит лоб. — Но стоит присмотреться пристальнее, и оно ускользает. — Сет протягивает руку, словно пытаясь ухватить мысль за хвост. — Оно просто…

— Нужно добраться до дома, Сет, — говорит Реджина, не дождавшись продолжения. — Расскажешь, когда будем в безопасности.

Томаш горестно смотрит на покореженное колесо:

— На этом уже не поедешь.

— Бежать можешь? — спрашивает Реджина Сета.

— Наверное.

— Тогда вперед.

Она устремляется по кирпичному пандусу вдоль путей. Парни бегут следом — Сет справляется сносно, лучше, чем сам ожидал; Томаш то и дело оглядывается проверить, как он там.

— Беги, — велит Сет. — Я никуда не денусь.

— Ты это уже обещал, — напоминает Томаш. — И не выполнил обещания.

— Прости. Мне, правда, очень жаль.

— Все извинения позже, — обрывает их Реджина. Она тяжело пыхтит, Сет с Томашем без труда ее нагоняют. — Чертовы сигареты.

— А еще, — вставляет Томаш, — лишний вес.

Реджина дает ему подзатыльник, но все же слегка прибавляет скорость. Они добираются до станции. Водителя пока не видно и не слышно. Преодолев платформу, они выскакивают с противоположной стороны, а потом сбегают по лестнице между домами. Вместо того чтобы повернуть к дому Сета, они берут курс на север, по плотно застроенным улицам. На невесть каком по счету повороте Реджина затаскивает их в засаженный деревьями двор — передохнуть в укрытии.

Они прислушиваются, тяжело дыша. Все окутано ночной тишиной. Никаких шагов, не слышно даже шума двигателя, который они обязательно уловили бы с любого расстояния.

— Может, мы действительно его укокошили… — надеется Реджина.

— Тогда как он поднялся? — недоумевает Томаш. — Я его застрелил. Из ружья.

— И сам чуть не убился при этом.

— Это сейчас неважно, хотя спасибо я до сих пор не дождался. Я застрелил его с одного метра. А он взял и ожил?

— Не знаю… — Реджина, хмурясь, смотрит на Сета: — Ты у нас вроде «вспомнил все». Что скажешь?

— Ничего. — Сет мотает головой. — Все в кучу. Никак не рассортировать, и еще…

Он умолкает, потому что стоит задуматься, и его снова засосет трясина воспоминаний. В ней растворена вся его жизнь, но никакой возможности что-то отфильтровать. Словно миллионы инструментов играют одновременно миллион разных песен в голове, и ничего из этой какофонии не вытянешь. Сет хватается за то единственное, в чем нет сомнений.

— Мне нужно найти брата. Этим и займусь.

— Он здесь? — спрашивает Томаш.

— Похоже. Я как будто чувствую, что он где-то тут. Один, без присмотра. А если он проснется, а рядом никого…

Глаза Сета наполняются слезами, Реджина с Томашем смотрят на него настороженно.

— Понимаю, — говорит Реджина. — Но лучше дождаться утра. Этот недобитый может рыскать где угодно.

Сет вглядывается в долгую темную ночь. Голова словно чугунная от мыслей и воспоминаний, даже с Реджиной и Томашем говорить трудно, трудно удерживаться в настоящем. Все отгадки где-то там, сомнений быть не может, просто пока никак не разобраться…