Георгий Эсаул - Алиса Длинные Ноги

РасскажИте мне о науке и технике - проказливая я, но иногда - когда ворую самогонный сахар - проявляю практическую сметливость".

Матушка на мои просьбы ругалась, била меня утюжком - небольшой утюжок, семейный, реликвия - по головке, называла меня горгульей и рыдала в пьяном угаре послевоенного - война с орками закончилась - времени.

Батюшка мычал, раскачивался на единственной нашей табуретке, часто падал, но с настойчивостью игумена, снова забирался, опять раскачивался и падал - мистическое в повторениях, у меня даже челюсти сводило от восторга; отец на табуретке заменял мне Академию и театр.

Один раз я театр видела в нашем городке; подглядывала в щелочку в заборе, как девки на сцене пляшут, поднимают ноги выше головы и взвизгивают - весь театр, даже кролик без зубов не появился, а собачки театральные - стяжательницы, с лоханками бродили среди зрителей и собирали деньги на возрождение нации!

В то злополучное воскресенье батюшка упал со стула, взял меня за руку, взглянул в очи мои наивные, речные и с силой растущего хлеба в хриплом голосе произнёс:

"Дщерь моя, Карла! Кругом, шагом ААААРШ!

Шутка!

Ты с ушибленной головкой - пять месяцев назад об эльфа ударилась - мечтаешь всё знать - пытливая сорока на виселице!

Пойдём, я покажу тебе Правду жизни, и нет в той Правде моей Правды и Истины, а моя мечта - забыл я о ней, ищу Истину в вине, а нахожу только свою волосатую ягодицу - так леший за грибами зимой уходит, а возвращается в берлогу с новой женой!"

Батюшка повел меня к Правде, нарочно петлял - так извозчик катает пьяного шалопая кругами!

Отец часто останавливался, беседовал со знакомыми мужиками, выпивал с ними фиолетового крепкого, брёл дальше, щипал продавщиц яблок за... впрочем, вам, графиня Алиса Антоновна не полезно знать подробности - сердитые они, знания без почвы.

Наконец, мы вышли на поле - солдат видимо-невидимо, но не война, расслабленные они: валяются, бегают, пьют, жируют - куропатки на отдыхе.

Моё дыхание спёрло, руки и ноги закостенели, я подумала, что отец принёс меня на продажу в армию, на усладу военному искусству, бросил на алтарь войны, но я не баран с печальными очами отрока.

"Батюшка! Вы - чёрт, будьте прокляты до сотого поколения! - я вырывалась, рыдала, кусала отца, но он - оглушенный фиолетовым крепким - не слышал меня, вдыхал воздух свободы с конскими криками и хохотом бородатых - лопаты у них в бородах - гномов. - Меня продаете на утеху солдатам, моя печень послужит вурдалакам хорошим утешением в безлунную ночь, когда волки боятся своих хвостов!"

Отец привел меня на площадку - дивное место, мягкая земля с белым песком - то ли кварц, то ли костная мукА!

Несколько обнаженных девушек - с тугими телами змей - бегали, приседали, поднимали ноги выше головы, но самое удивительное - разбегались, выдыхали из груди воздух, с кхыканьем и упорством драконов втыкали шесты в песок и возносились над деревьями, над растопыренными пальцами эльфов и волшебников в длинных халатах лекарей.

Я - завороженная летающими красавицами - прикусила пальчик, обливалась кровью, но смотрела через хрустальный шар Вольдемара за непонятными действиями военных девушек: не танцуют, не пьют фиолетовое крепкое, а прыгают с помощью палки, до Еврииды допрыгнут.

"Правда военных девушек - их называют войсковые спортсменки - в прыжках выше дерева, выше крепостной стены; полезно при осаде замков, даже выгодно государству - экономия на живых мертвецах - так повар экономит на свежем мясе, подкладывает в котёл мертвецов. - Отец протрезвел, смотрел на забавы армейских девушек с непередаваемым чувством стыда: щеки покраснели гроздьями рябины. - Девушки нашли своё призвание - прыгнуть выше головы, подняться над обыденностью, залить светом любви головы врагов!

Их детские мечты осуществились, воплотились не в чахотке, не в смрадном дыму корчмы, где за бочками с фиолетовым крепким жизни не видно, а в прыжках - лебединая песня!

Правда красавиц - в прыжках с палкой!" - отец закашлялся и, вдруг, сильнейший - будто слон в негодовании топнул по спине кота - удар обрушился на крепкую, сотрясаемую пароксизмами добродушия, спину батюшки.

"Мать твоя - выдра, а отец твой - гном с лишаями на ушах! - ближайшая красавица сверкала очами, губы её дрожали, ноздри раздувались - факел пройдет в негодующую ноздрю, будто в пещеру забегает дракон. - Нелепый пропойца, дочку с собой взял на прогулку, чтобы мы тебя за неучтивость не побили палками - волк ты позорный, а не отец!