– Когда я увидел, как плачут родители, слезами плачут, плачут и почти кричат от радости, все рухнуло. Но в том-то и дело. Рухнуло в… правду . Конечно, они не хотели моей смерти! Они меня любят. Почему не говорили этого, а все – о райских радостях? Тогда я понял это как обыкновенное человеческое дело. Обыкновенное и хорошее. Бог тут ни при чем. Это глупость просто. Это как будто взрослый вошел в комнату, где дети портят жизнь друг другу, и сказал: «Бросьте, кончайте эту ерунду – пора чай пить!» Этим взрослым были вы. Вы все это понимали, но не говорили. Только задавали вопросы и слушали. Вся жизнь и любовь, которая у него впереди, – так вы написали. Вот что в вас «такого». И такое мое открытие. Со «Старой песни» и дальше.
По-прежнему серьезно она сказала:
– И голова чуть не лопнула.
Он радостно засмеялся, услышав цитату из своего письма.
– Фиона, я почти разучил пьесу Баха, играю без единой ошибки. И могу сыграть тему из «Коронейшн-стрит». Читал «Сновидческие песни» Берримена. Буду играть в спектакле и должен сдать все экзамены до Рождества. И благодаря вам весь теперь полон Йейтсом.
– Да, – тихо сказала она.
Он подался к ней, опершись на локти; темные глаза блестели в отвратительном свете, и казалось, все лицо его мелко дрожит в предчувствии чего-то, от какого-то нестерпимого желания.
Она задумалась на секунду, а потом сказала шепотом:
– Подождите здесь.
Фиона встала, замешкалась и, казалось, сейчас передумает и сядет. Но она повернулась и вышла в холл. Полинг стоял в нескольких шагах, делая вид, будто интересуется книгой посетителей на мраморном столике. Тихим голосом она быстро отдала несколько распоряжений, вернулась в библиотеку и закрыла за собой дверь.
Адам, сняв с плеч полотенце, разглядывал картинки местных достопримечательностей. Когда она села, он сказал:
– Никогда не слышал об этих местах.
– Тут вас может ждать много открытий. – И возвращаясь к прерванному разговору, она сказала: – Итак, вы потеряли веру.
Он как будто съежился.
– Да, может быть. Не знаю. Наверно, мне страшно сказать это вслух. Сам не понимаю, где я на самом деле. То есть, если ты отошел на шаг от свидетелей, так можешь совсем уходить. А ни там, ни сям не получается.
– Может быть, каждому надо верить в чудеса.
Он снисходительно улыбнулся.
– Вряд ли вы сами так думаете.
В ней победила привычка подытоживать мнения сторон.
– Вы видели, как плачут родители, и вы растеряны – подозреваете, что их любовь к вам сильнее их веры в Бога и в загробную жизнь. Вам надо уйти. Это совершенно естественно для человека в вашем возрасте. Может быть, вы поступите в университет. Это поможет. Но все-таки не понимаю, что вы делаете здесь. А главное, куда вы дальше направитесь?
Второй вопрос обеспокоил его сильнее.
– У меня в Бирмингеме тетя. Сестра матери. Она пустит меня на неделю-другую.
– Она вас ждет?
– Ну, более или менее.
Она хотела сказать, чтобы он сейчас же написал ей, но он вдруг протянул к ней через стол руку, и она так же быстро убрала свою на колени.
Он заговорил, но не в силах был смотреть на нее и выдерживать ее взгляд. Он приложил ладони ко лбу, заслонив глаза.
– У меня вот какой вопрос. Когда услышите его, сочтете глупым. Но, пожалуйста, не отказывайте сразу. Скажите, что подумаете над этим.
– Да?
Он сказал столу:
– Я хочу поехать и жить у вас.
Она ждала продолжения. Она не ожидала такой просьбы. Но теперь просьба казалась очевидной.
Он по-прежнему не мог посмотреть ей в глаза. И заговорил быстро, словно стесняясь своего голоса. Он все продумал.
– Я могу делать у вас разную работу – по хозяйству, бегать с поручениями. А вы – давать мне списки для чтения, ну, все, что мне, по-вашему, надо знать…
Он проехал за ней полстраны, подстерегал ее на улицах, шел в грозу под дождем – чтобы попросить. Это было продолжение его фантазии о совместном морском путешествии с разговорами целый день, прогулками по кренящейся палубе. Логичное и безумное. И детское. Молчание окутало их и связало. Даже щелканье вентилятора будто притихло, и ни звука извне. Он по-прежнему прятал от нее лицо. Она смотрела на коричневые вихры волос, уже совсем высохших. И мягко сказала:
– Вы же понимаете, что это невозможно.
– Я не помешаю вам, в смысле, вам с мужем. – Он наконец отнял руки от глаз и посмотрел на нее. – Понимаете, как жилец. Когда сдам экзамены, устроюсь на работу и буду вам платить.
Она мысленно увидела свободную комнату с двумя односпальными кроватями, плюшевых медведей и других животных в корзине, игрушечный буфетик, так набитый, что не закрывалась дверца. Потом кашлянула, встала, прошла через всю комнату к окну и сделала вид, что смотрит в темноту. Потом, не обернувшись, сказала:
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу