Шаукат Сиддики - Божий поселок

Крупные капли дождя громко барабанили в окно, ветер стонал и завывал, наводя ужас. Было уже одиннадцать часов вечера. Султана еще не спала. Вдруг погасло электричество. Вес погрузилось в тьму. Султана затаила дыхание. Ей показалось, что в комнате медленно двигаются какие-то тени.

Она долго еще лежала, едва дыша от страха. Дождь не прекращался. Вот послышался рокот мотора — это вернулся Нияз. Он позвонил и, тяжело ступая, быстро прошел в свою комнату. Несколько раз донесся его кашель, затем все стихло.

Было уже за полночь. Дождь все еще лил как из ведра, ветер стонал в ветвях деревьев. Султана никак не могла уснуть. Свет так и не зажигался, а она боялась темноты. Сквозь шум дождя и ветра ей послышались шаги за дверью. Султана дрожала всем телом. Шаги то замирали, то раздавались вновь. Завывания ветра теперь наводили на девушку ужас. Вдруг раздался легкий стук в дверь, потом голос:

— Султана!

Это был голос Нияза.

— Кто?—спросила она, не поднимаясь с постели.

— Открой.

Она лежала, не зная, как ей быть. Снова послышался стук и оклик Нияза. Султана встала и открыла засов.

Нияз вошел в комнату.

— Смотри, будь осторожна,— прошептал он.

— Почему?

— Мне показалось, что кто-то ходит в коридоре.

Султана вся задрожала от страха: ведь ей тоже слышались шаги.

— Сначала я прислушивался, потом вышел, посмотрел— нет никого. Такая темнота, что в двух шагах ничего не видно. А у тебя даже свечей нет,— он говорил тихо, в голосе его чувствовались беспокойство и нежность.

Султана с перепугу не могла произнести ни слова.

— Ты не боишься?—спросил Нияз и, не дожидаясь ответа, взял ее за руку.— Пойдем, переночуй сегодня в моей комнате.

— Нет,— коротко ответила она дрожащим голосом.

— Не валяй дурака, пойдем,— сказал Нияз и взял ее на руки.

Не сопротивляясь, она испуганно прижалась к его груди. Он вышел с ней в коридор. Шаги его заглушались шумом дождя и завыванием ветра, который теперь, казалось, дико хохотал.

Салмэн провалялся на больничной койке несколько месяцев. На теле у него обнаружили тринадцать ран. Три дня он лежал без сознания, на грани между жизнью и смертью, а потом был настолько слаб, что едва открывал глаза и не мог произнести ни слова. Особенно опасна была рана в боку, под третьим ребром.

В первое время его часто навещали Али Ахмад и другие «жаворонки», но потом перестали. Салман не понимал, в чем дело, сердился, обижался.

Когда его выписали из больницы, он шел к штаб-квартире с тяжелым чувством, думая о том, как пристыдит своих товарищей за невнимание.

Но, увидев здание штаб-квартиры, он забыл обо всем. Стены были закопченные, в обгоревших проемах окон вставлены новые рамы, но следы пожара еще заметны во всем.

В наступающих сумерках здание казалось заброшенным. Салман вошел в дом. Царившая кругом тишина поразила его, сразу чувствовалось, что прежней шумной и кипучей жизни здесь уже нет. Салман заглянул в одну из комнат. В полутьме он увидел человека, склонившегося над столом. Салман вгляделся и не поверил своим глазам — неужели это доктор Зеди? Как он изменился, постарел! Лицо покрылось сетью морщин, волосы на висках поседели...

Салман стоял в дверях, молча наблюдая за доктором, все еще не вполне уверенный, он ли это. Доктор поднял голову и даже вскрикнул от удивления:

— Салман?!

Молодой человек порывисто обнял его.

— Что с вами случилось, доктор?

Тот только улыбнулся, но и улыбка получилась какая-то вымученная. Казалось, вопрос Салмана причинил ему боль. Салман не стал его больше ни о чем расспрашивать, они сели. Доктор зажег керосиновую лампу.

— А где все остальные? — спросил Салман.

— Ушли на свои участки. Скоро вернутся.

Доктор Зеди рассказал ему, что в ту памятную ночь Сафдар Башир был убит, на теле его было обнаружено сорок две раны, другие «жаворонки» тоже получили ранения. Только Али Ахмаду и еще двоим удалось скрыться. Но профессор неловко спрыгнул с высокого забора и ушиб ногу — до сих пор прихрамывает. Полиция явилась, когда бандитов и след простыл, хотя Али Ахмад сразу же позвонил в полицейский участок.

Началось следствие, и через несколько дней были арестованы почти все члены организации. В обгоревшем здании штаб-квартиры произвели обыск и опечатали его. «Жаворонков» обвинили в убийстве Сафдар Башира. Согласно рапорту полицейского инспектора, Сафдар Башир вышел из состава организации и собирался уехать в Лондон. Вечером, в день его смерти, он пришел в штаб-квартиру, чтобы забрать свои деньги из фонда организации. Али Ахмад и другие якобы отказались вернуть их. Завязался спор. Среди «жаворонков» были и сторонники Сафдар Башира. Вскоре началась потасовка. Кто-то из сторонников Али Ахмада, решив обвинить Сафдар Башира в нападении на штаб-квартиру, поджег здание. Этот рапорт полиции был подписан Фахим Алла и Мухаммад Алимом. Нашлись «свидетели» и из числа окрестных жителей. Тех же, кто пытался выступить в защиту «жаворонков», полиция запугала так, что они и думать об этом боялись.