Шаукат Сиддики - Божий поселок

Золотистые блики солнца весело плясали на поверхности воды, доносился тихий всплеск волн, прохладный ветерок играл прядями волос. Стояла какая-то неестественная тишина. Раджа угрюмо смотрел прямо перед собой, уставившись в одну точку. Вдруг он вскочил, подошел к самому краю набережной и сел, свесив ноги.

Ноша молча наблюдал за ним. Волны ударялись о берег, поднимая фонтаны бриллиантовых брызг, и с каким-то тяжелым вздохом откатывались назад. Ноше показалось, что он слышит стон Раджи.

— Ноша, друг! Мне хочется умереть!

Ноша испуганно посмотрел на Раджу: откинув назад голову, он глядел в небо.

— Что хорошего в этой проклятой жизни?!—словно разговаривая сам с собой, продолжал Раджа.

Лицо у Раджи было бледное, покрасневшие глаза припухли. Тяжело вздохнув, он глянул вниз, потом сделал резкое движение и повис над водой.

Ноша подскочил к нему и, схватив под руки, потянул наверх.

— Что с тобой, друг?!

Раджа ничего не ответил и попытался вырваться.

— Пусти меня!

Но Ноша держал его крепко. Раджа размахивал ногами над самой водой.

— Пусти, пусти меня!

У Ноши даже глаза налились кровью от напряжении, лицо покрылось испариной, волосы прилипли к взмокшему лбу.

— Да отпустишь ты меня наконец?!—со злостью вскрикнул Раджа и неожиданно вцепился зубами в руку товарища.

Хватка Ноши на мгновение ослабла.

Собравшись с силами, Ноша рванул приятеля на себя и бросил на берег. Раджа лежал вниз лицом. Он больше не пытался сопротивляться. Ноша сидел рядом, тяжело дыша.

Послышалось всхлипывание и вслед за ним приглушенные рыдания. Ноша дал Радже выплакаться, потом подсел к нему и, погладив по руке, спросил:

— Долго ты будешь реветь, как девчонка?

Раджа ничего не ответил и продолжал плакать, спрятав лицо в ладонях.

— Пойдем домой, хватит тебе! — строго сказал Ноша.

— Никуда я не пойду!

— Ты что, спятил?

Раджа немного помолчал.

— Напрасно ты удержал меня, друг,— с сожалением сказал он наконец.— Лучше бы я умер. Все равно никто не пожалеет о моей смерти. Нет у меня ни одного близкого человека — ни матери, ни отца, ни братьев, ни сестер — никого! Никого!—Он тяжело вздохнул и снова заплакал.

Неожиданно раздался выстрел. Над рекой с криком пронеслась стая птиц. Ребята испуганно оглянулись по сторонам.

В зарослях камыша они заметили охотников. Над зарослями с шумом носились утки. Ребята решили помочь охотникам вылавливать убитых птиц.

Гремели выстрелы. Раджа и Ноша, по пояс в воде, доставали убитых уток и складывали их в кучу.

Устав; охотники собрались на берегу. Они угостили Раджу и Ношу жареной дичью, напоили чаем.

Вскоре солнце зашло, багрянцем запылал горизонт, а волны реки вздымались, как красная кисейная фата невесты. Охотники сели в джип и укатили. Снова воцарилась тишина, небо на западе стало темнеть, окутывая своим черным покрывалом землю. Уставшие за день, Раджа и Ноша побрели в город.

До города они добрались уже поздним вечером. Разия Бегум в последнее время была очень недовольна сыном. Без конца пилила его за то, что лишился работы, не помогает по дому. А сегодня этот паршивец исчез с самого утра.

Ноша вошел во двор, воровато оглядываясь, надеясь проскользнуть незамеченным, но мать увидела его и высунулась из кухни:

— Ах, бездельник! Ах, дармоед! Ты зачем явился? Оставался бы там, где шатался весь день! Что ты забыл здесь?

Ноша ничего не ответил ей. Разия Бегум еще долго выкрикивала ругательства и проклятия в его адрес. Ноша молча сидел в комнате. Немного погодя Султана принесла ужин. Запах был такой аппетитный, что Ноша не вытерпел и, как изголодавшаяся собачонка, потянулся к блюду.

— Попробуй только дотронуться!—раздался окрик матери.— Я не для того с утра до вечера гну спину, чтобы кормить дармоеда!

Ноша застыл на месте. Султана попыталась смягчить гнев матери, но та отругала и ее. В это время в дверях появился Анну. Мать подозвала его, усадила рядом с собой, и все трое принялись за еду. Никто даже не взглянул в сторону Ноши. Он сидел чуть поодаль, время от времени поднимая глаза на сидящих за столом. Мальчик ждал, что мать позовет его, но напрасно. Все съедено, Султана унесла посуду на кухню. Ноша испытывал невыносимый голод.

Сердце его разрывалось от обиды. Он молча встал, вышел из комнаты и, спрятавшись в густой тени дерева, заплакал. Немного погодя он поднялся и решительно направился к воротам.

— Куда опять? — окликнула его Разия Бегум.