Рейнбоу Рауэлл - Фанатка

– Я просто… – повторила Кэт. – Теперь мне нужно поработать над своим рассказом. Совсем скоро сессия.

– А ты не можешь поработать здесь?

– Не хочу учинить тебе пытку, щелкая клавиатурой, – пробормотала Кэт.

– Встретимся еще разок, прежде чем сдать рассказы? Ну, чтобы проверить.

– Конечно, – ответила она, кривя душой.

До лестницы Кэт дошла спокойно, но потом бросилась бежать. Одна, сквозь деревья и темноту.

В среду после экзамена по биологии Кэт села за компьютер, твердо решив не выходить из комнаты и не рыться в Интернете, пока не закончит проект по литературному мастерству.

Она собиралась написать хотя бы черновик. Пускай даже придется набрать что-то вроде: «Я, черт подери, не знаю, что пишу, бла-бла-бла».

Да, она все еще не определилась с сюжетом и героями…

Целый час Кэт убила на диалог между мужем и женой. Потом поняла, что в развитии сюжета нет ни подъема, ни спада: супруги просто спорили о брюссельской капусте, а та даже не являлась метафорой какого-нибудь глубокого понятия.

Затем Кэт взялась за историю о разрыве отношений одной пары, показывая все глазами их собаки. Далее переключилась на то, что именно собака разрушает этот брак, намеренно. Но бросила эту линию, ведь собаки ее совершенно не интересовали. Как и брак.

Она подумала: а что, если напечатать по памяти «антилюбовную» историю Ника? По крайней мере, это привлечет внимание профессора Пайпер.

А может, взять какой-нибудь рассказ о Саймоне и Базе и просто поменять имена? Это бы наверняка прокатило, не будь профессор Пайпер в курсе ее увлечений.

Тогда, может, использовать историю о Саймоне и Базе и изменить все ключевые моменты? Саймон станет юристом, а Баз – шпионом. Саймон копом, а Баз – владельцем пекарни. Саймон обожает брюссельскую капусту, а Баз вообще пес.

Кэт ужасно хотелось выйти в Интернет. Только проверить почту. Нет, она не позволит себе открыть окно браузера, даже чтобы посмотреть, как пишется «брюссельская»: с большой или маленькой буквы.

Вместо этого Кэт встала из-за стола и направилась в туалет. Она плелась по коридору, ища, чем бы отвлечься, но сегодня всех желающих подружиться и след простыл.

Вернувшись в комнату, она легла на кровать. Глаза закрывались сами собой, потому что ночь прошла за подготовкой к биологии.

Отчасти Кэт радовало, что теперь ее нервирует не Ливай, а ситуация с Ником. Правда ли он ей нравился? В смысле – Ник, ведь Ливай ей очень нравился. Или же ее привлекало все, что он собой представлял? Умный, талантливый, симпатичный. Как будто явился из времен Первой мировой войны.

Сейчас Кэт мутило от одной мысли о Нике. Ее обманули. Развели, как дуру. Планировал ли он украсть рассказ с самого начала? Или его подтолкнуло отчаяние? Кэт сама уже отчаялась.

Ник с его глупой историей!

История действительно принадлежала ему. Кэт в жизни не написала бы подобного. Героиня – глупая эксцентричная девчонка. Герой – глупый напыщенный мальчишка. И никаких драконов.

Да, это была история Ника. Но он заманил Кэт писать ее вместе. Самый что ни на есть ненадежный рассказчик.

Теперь ей хотелось поработать над своей историей – не заданием по литературному мастерству, а над «Так держать!».

«Так держать!» – вот что принадлежало Кэт. Ее читали тысячи людей. И тысячи ждали продолжения.

А что с итоговым проектом? Только одного человека волновало, закончит ли она этот рассказ. И им была вовсе не Кэт.

Она задремала, лежа на животе, даже не разувшись.

Проснулась в темноте. Неприятное и странное ощущение – заснуть при свете дня, а очнуться ночью, все задом наперед. Голова раскалывалась, на подушке осталось мокрое пятно от слюны. Такое случалось, лишь когда Кэт спала днем.

Она с трудом села и поняла, что звонит телефон. Незнакомый номер.

– Алло?

– Кэтер? – спросил тихий мужской голос.

– Да, кто это?

– Привет, Кэтер, это Келли. Келли с работы твоего отца.

Келли был креативным директором. Парень, выдвинувший идею с пандой.

Отец всегда называл его «чертов Келли»: «Этот чертов Келли заставил начать рекламную кампанию „Килпатрик“ с чистого листа…» или «Чертов Келли вбил в свою никудышную голову, что робот должен танцевать».

Но благодаря Келли у папы все еще была работа. Каждый раз, меняя агентство, начальник уговаривал его последовать за ним.

Эксцентричное поведение отца Кэт Келли считал творческой составляющей.

– Ваш отец гений, – как-то сказал он им с сестрой на рождественской вечеринке. – Его мозг просто создан для рекламы. Он как высокоточный прибор.