Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Я бы, разумеется, навестила тебя, дорогой, — сказала она, — но только вчера узнала, что ты болел.

— Пустяки. Сейчас я чувствую себя как нельзя лучше.

Мери закурила сигарету и бросила спичку в камин. Однако спичка упала на ковер; я встал, носком ботинка отправил ее в камин и снова сел.

— Гарри, не означает ли твой приход, что вы поссорились с Кэй?

— Ну, знаешь ли, Мери! Разве я когда-нибудь ссорился с Кэй?

— По-моему, нет. Но тогда почему ты явился в половине одиннадцатого?

— Просто потому, что мы довольно редко встречаемся. Ты же моя сестра.

— Дорогой, сядь, пожалуйста, и не гримасничай. Ты не сказал бы этого, если бы о чем-то не беспокоился.

— Видишь ли, вообще-то ничего особенного нет, — ответил я и пересел поближе к Мери. — Просто в известном отношении мы знаем друг друга лучше, чем знают нас другие. Я всегда чувствую свою ответственность за тебя, потому что люблю тебя.

Мери вздохнула и бросила сигарету в камин; сигарета, как и спичка, упала на ковер.

— Не важно, пусть валяется. Да не вскакивай ты каждую минуту, — остановила она меня, но я уже встал, придавил окурок ногой и бросил его в камин. — Садись. Я тоже чувствую себя ответственной за тебя. Я чувствовала свою ответственность, когда ты что-нибудь проливал за столом, и когда ты уехал на войну, и когда привез домой эту самую Майлс.

— Не будем сейчас говорить об этом, Мери. Ты ведь не хочешь, чтобы о тебе сплетничали люди, да?

— Сядь, дорогой… О чем же теперь сплетничают люди?

— Вообще-то ничего особенного. Да я и не думаю, что уже идут какие-нибудь разговоры, но тебе самой-то не кажется, что ты немножко часто встречаешься с Райджелом? Нет ничего плохого в посещениях школы верховой езды, но ты, если не ошибаюсь, катаешься вместе с ним?

Я видел Мери рассерженной всего лишь раз или два. В такие минуты ее лицо теряло осмысленное выражение, становилось, как говорят, «застывшим». Сейчас оно напоминало плохую фотографию. Уставившись в камин, Мери сидела совершенно неподвижно, и я уже не сомневался, что она начнет сейчас приписывать мне такое, чего я не говорил и не собирался говорить.

— Мери, ты не сердись. Ну конечно же все это пустяки.

Но вот щеки Мери порозовели. Она пришла в себя и заговорила, но тут же умолкла и закашлялась.

— Мне бы хотелось иногда, чтобы ты не был таким хорошим. А ты постоянно так ласков со мной.

Лично я не находил ничего ласкового в том, что говорю ей обидные вещи.

— Я не сержусь и не стану скрывать, что во всем этом есть доля истины.

— Боже милосердный! Мери!

Я попытался припомнить, как выглядит Райджел. Я попытался отбросить излишнюю щепетильность и не быть таким провинциальным.

— Мери, а ты не… — Я почувствовал, что краснею.

— Не спала ли я с ним?

— Боже мой, Мери! Но я же ничего подобного не спрашивал!

— Нет, не спала, дорогой. Теперь тебе легче?

Я и не подозревал, что можно испытывать такое невыразимое облегчение.

— Я имел в виду совсем не то. Мне хотелось только узнать, сказала ли ты Джиму.

— Сказала Джиму?

— Да. Может, следовало бы это сделать.

— Нет, не сказала и не скажу.

Возможно, ей действительно следовало это сделать, но я был рад, что она не сделала.

— Если уж дело обстоит так, то тебе бы надо пореже встречаться с Райджелом.

На лице Мери появилось то же самое выражение, какое появлялось и у Кэй, когда я, сам того не желая, говорил что-нибудь смешное.

— Иногда мне кажется, что я намного старше тебя.

— Сейчас речь идет не обо мне, — ответил я. — Существуют вещи, которые люди, вроде нас с тобой, просто не делают, вот и все.

— Дорогой, а что ты знаешь о том, чего люди не делают?

— Я знаю, что женщина, вроде тебя, приличная женщина, не должна заниматься любовными интрижками с Райджелом.

— А тебе приходила в голову мысль, что люди, вступив когда-то в брак, не могут вечно любить друг друга?

— Ты обязана порвать с Райджелом. Он даже не джентльмен.

— Вот именно. Возможно, мне слишком часто приходится видеть джентльменов. — Мери улыбнулась. — Райдж не нуждается во мне, но он хочет меня. Тебе кто-нибудь говорил, что самое сокровенное желание любой женщины состоит в том, чтобы ее желали?

— Послушай, Мери! Прекрати эти разговоры.

— Я еще кое-что скажу тебе о Райдже. Он не собирает динозавров, а коллекционирует женщин, и это очень приятно в виде разнообразия.

— Я и не сомневался, что он не джентльмен.

— Вот это я и хотела сказать. Если бы только ты перестал быть джентльменом, а я леди! Но у нас нет мужества стать другими. Дорогой мой, нас перетренировали.