Михаэль Эбмайер - Холодные ключи

Пускай Артём называет его как угодно, пускай жалеет, это ничего — он сам жалел Артёма не меньше. Главное — он перешагнул через него. Это не было неблагодарностью к спасителю, лоцману, тени — нет, это означало, что он действительно продвинулся вперёд. Сам, собственными силами. Прогуливающийся в космосе и голубой подпольщик — нет, это недолговечный союз. Артём закоснел, а Блейель рос. Артём — в прошлом. А Блейель двигался дальше.

Он наклонился за веточкой, чтобы счистить грязь с ботинок в жидком свете фонарей. Свёрнутую карту поставил на почти сухую скамейку. Когда он снова поднял голову, рядом стояли двое. На его храброе «добрый вечер» они не ответили и, хотя и смотрели на него, но говорили друг с другом. От обоих несло перегаром. Он потянулся к скамейке с картой города, один из них что–то взревел и поднял руку.

— Я нье говорью по-…

«— русски» он уже не произнёс. В руке ревуна блеснула бутылка из–под пива; стукнув об спинку скамейки, он отбил бутылке донышко.

— Розочка, — произнёс по–немецки Блейель и неожиданно рассмеялся. Жаль, он не знал, как это будет по–русски. Зато вспомнил выражение «живое пиво». Он тоже непременно хотел остаться в живых, непременно. Но согласятся ли эти двое? Вдвоём они орали на него, наступали, угрожая розочкой. Смываться отсюда! Но что, если из темноты, из–за следующей берёзы, из–за скамейки выскочит третий? Вдруг они спортсмены и сразу его догонят? Лучше попытаться их умаслить. Плейер в кармане — нет, ни за что, там диск Ак Торгу с автографом. Поэтому он протянул цифровой фотоаппарат, залопотал по–английски: «Take it, take it, but leave me alone», [74] Возьмите это, возьмите и оставьте меня в покое (англ.) — бандюга цапнул её из рук, мимоходом полоснул его битой бутылкой по лбу и убежал со всей скоростью, с которой позволял коктейль из пива и водки. Второй, рыча, побежал следом. Через кровяную вуаль, сочившуюся над глазами, Блейель разобрал, что они подрались под следующим фонарём, а потом швырнули фотоаппарат оземь и вместе его растоптали.

— Делайте, что хотите, духи, — пробормотал он, но руки, несмотря на отважные слова, дрожали. Носового платка у него не оказалось, и он обтёр кровь травой, а потом прижимал волглую куртку ко лбу до тех пор, пока не решил, что уже можно пойти в гостиницу.

— Какие люди! Плейель! Чем обязан? Как съездил в это, как там оно…

— Я ещё не приехал. Ещё там. То есть, в России.

— Да? А почему это?

— Долгая история. Другой раз расскажу, когда время будет, хорошо? Я звоню по делу.

— Ёлки–палки! Но я ж тебе сразу сказал, помнишь? Что Россия тебя уже не отпустит. А ты ещё спорить не хотел!

— Да, ты совершенно прав. На все сто. Просто сейчас…

Он запнулся.

— Что сейчас?

— У меня кончилась виза.

— Ещё раз.

— Моя виза. Она просрочена. Ума не приложу, как так получилось, но тут написано: действительно с двадцатого июля по восемнадцатое августа.

Тишина. Потом:

— Плейель, балда! Ну что ты наделал?

— Я… я думал… ну, я не следил. Тот тип из турбюро в… ах, это неважно. Но я думаю, должно быть возможно…

— Приезжай в Москву. Немедленно. И посмотрим, как это уладить.

— Не могу.

— Что значит не могу?

— Я не могу приехать в Москву.

— Почему? Да где ты вообще? Всё ещё в этом, ну, как там его?

— Кемерово.

Хольгер крякнул.

— Пока ты будешь торчать там, мы ничем не сможем тебе помочь. Давай, шевели задницей и молись, чтобы в аэропорту никто твой паспорт не разглядывал.

— Но ведь, наверное, можно как–то…

— Наверное, можно как–то — в России ты с этим далеко не уйдёшь. Должен был уже понять за это время.

— Что же можно…

— Чёрт подери! — голос его сорвался. — Извини, но… ладно. Слушай сюда. Иди в консульство. Наплети им что–нибудь.

— В консульство.

— В немецкое консульство, понял? Где оно там, наверное, в Новосибирске. Отправляйся туда, и немедленно. Придумай что–нибудь, чтобы тебе поверили.

— Что я болел.

— Да, что–нибудь в этом духе. Только лучше. И найди врача, который тебе справку напишет.

— Хорошо. Понял. Ещё глупый вопрос — а что произойдёт, если меня засекут с просроченной визой?

Хольгер громко застонал.

— С таким глупым вопросом обратись к ближайшему милиционеру. Плейель! Плейель, ну что ты за дубина! С просроченной визой ты незаконно находишься в России!

— Незаконно.

— Что тут смешного?

— Нет, ничего. Спасибо, Хольгер.

— Что ещё за спасибо? Ты ведь…

Блейель повесил трубку. Он знал, что делать.