Михаэль Эбмайер - Холодные ключи

Потом его трижды вспугивали звуки. Свист из ванной, из трубопровода. Посвистывание из коридора, за которым последовало восклицание, покашливание, брякнул ключ в замке. Звякнули оконные стекла, когда по улице проехал грузовик. Всё это время Блейель просидел по–турецки на кровати.

После шести, наконец–то, долгожданный стрёкот.

I come kemerovo. day 25. see you? *AT [65] Я приеду Кемерово. День 25. увидимся? * АТ (искажённый англ.)

И всё перевернулось. Встало с ног на голову. И всё стало хорошо. Жизнь продолжалась, следующая отметка — day 25. [66] День 25 (англ.) Он нажал «ответить» и осмелился сочинить в рифму: Tell me when, tell me where — i'll be there! Love, m. [67] Скажи, где, скажи, когда, я буду там! С любовью, М (англ.)

И на улицу, на воздух. Сначала шашлык в парке чудес. А потом — пиво на набережной, в полном одиночестве. Пока солнце садилось за индустриальную романтику. Куртка не нужна. Вечер обещал быть тёплым.

— Герр Фенглер, какая удача, что вы сами взяли трубку! Простите за ранний звонок. У вас только полдевятого утра, не так ли?

— Кто это?

— Блейель — Матиас Блейель.

— А-а, герр Блейель. Как ваши дела?

— Хорошо. Отлично. Только что отправил вам посылку. Мёд из таёжных цветов и шорский тотем.

— Вы благополучно воротились домой?

— Нет, я — я ещё… мне нужно…

— Откуда вы звоните?

— О, — он не вполне справился с хихиканьем, — нас по–прежнему разделяют почти семь тысяч километров.

— Как? Плохо вас слышу.

— Я из Кемерово.

— Из Кемерово? Что случилось?

— Нет, ничего не случилось. Всё прекрасно. Я только…всё ещё… и возможно, что задержусь ещё, довольно надолго.

— Когда вы вернетесь?

— Не знаю.

— Герр Блейель…

— Герр Фенглер, я… вполне возможно, что я…

— Что? Вас плохо слышно.

— Да, приём плохой. Я стою у реки. Но что я хотел сказать: вполне возможно, что я вообще больше не вернусь в Германию.

— Нет самолётов? Вы попали в беду?

— Нет, нет, вы не так поняли.

— Мы вас обязательно выручим!

— Нет, нет. Нет, нет, мне здесь правда очень хорошо.

— Вы захворали?

Блейель растрогался. Старикан, его выражения, всё эти мелочи. Вы захворали.

— Герр Блейель?

— Я совершенно здоров!

— Что с вами происходит? Почему вы не возвращаетесь?

— Это… это сложно объяснить по телефону. Я напишу вам. И пришлю фотографии.

— Да что вы там делаете, в Кемерово?

Он больше не мог и рассмеялся.

— Учу русский. Русский и шорский.

Пауза. Блейель представил себе, как старикан посасывает сигару. Хотя, полдевятого утра, наверное, рановато.

— Мы не сможем дать вам такой долгий отпуск.

— И не нужно.

Фенглер вздохнул.

— Что вы имеете в виду? Вы же сказали…

— Я… мне очень жаль, но — вероятно, мне придётся уволиться. Ужасно это говорить, но, ха–ха, понимаете, со мной случилось нечто непредвиденное, можно сказать, произошёл несчастный случай, но на самом деле…

Он прервался, оказывается, он забыл дышать.

— Герр Блейель, вы так говорите, словно у вас лихорадка.

— Лихорадка? Ха–ха! Нет, нет, я просто великолепно себя чувствую. Представьте себе, я влюбился.

Снова пауза. Из телефона Блейеля послышалось нечто вроде отдалённого фейерверка. Прощальный салют, подумал он.

— Вы влюбились.

— Да. Да. Я всё вам обстоятельно напишу.

— Что же нам теперь делать, герр Блейель? Вы говорите, что не знаете, когда вернётесь из Кемерово. Я волнуюсь.

— Ради бога, простите. Не хочу подводить фирму. Но не могу по–другому.

— Мне кажется, вам нужна помощь.

— Пожалуйста, умоляю вас, не волнуйтесь. Правда, не нужно. Мне очень, очень неловко, что ставлю фирму в такое положение…

— Да прекратите вы уже про фирму!

Добрый патриарх. Но Блейель продолжил.

— А герр Хюнинг…?

— Насколько мне известно, герр Хюнинг прекрасно справляется.

— Что ж, тогда… то есть — я вам напишу, хорошо?

— Вы действительно совершенно не можете сказать, когда вернётесь?

— Я не могу вернуться.

— Не можете?

— Нет.

— Да что с вами творится?

— Ну, я же вам только что сказал…

— Вы хотите всё тут бросить.

Вдруг так явственно. Без вопросительного знака. Блейель поглядел на мост, над рекой друг за дружкой гнались две вороны.

— Да, герр Фенглер. Вы правы. Я всё бросил.

Как бы ему хотелось, чтобы это были последние слова разговора, заключительные фанфары, но не вышло. Фенглер ещё поговорил о предписаниях, двенадцати годах на фирме, критических моментах в жизни, о том, что иногда нужно отдохнуть, даже об отпуске на неопределённое время и снова, что Блейелю нужна помощь, и про врача упомянул. Блейель повторял только «спасибо, спасибо», пока разговор не закончился.