Михаэль Эбмайер - Холодные ключи

Какое счастье! Он в пути. В пути по реке.

Последствия вчерашнего возлияния отдавались тупым ощущением в затылке. А вот Артём, сидевший за ним, выглядел совсем разбитым, хоть и уверял, что чувствует себя великолепно. По дороге почти не разговаривали, и Блейель был этому рад. Тарахтел подвесной мотор, лодка размеренно шлёпала по поверхности воды, и эти звуки прекрасно гармонировали с окружающим пейзажем и его торжественной радостью.

Саша, брат, первый обратился ко всем. Он указал на трёх ласточек, парящих над лодкой, и сказал:

— Духи заметили и приветствуют нас.

Но Блейель увидел кое–что ещё. Сначала он решил, что ему показалось, но нет. Она была такой же реальной, как его влажные пальцы на борту лодки, как лужица у него под ногами. Крупная синяя стрекоза. Описав большой круг, она прилетела с северного берега, зависла в пяти метрах от них, словно ожидала, что гость благоговейно преклонится перед её переливающимся тонким телом. Потом свернула и отстала.

Больше, похоже, никто этого не заметил. Сердце его тревожно заколотилось, он осторожно нагнулся вбок и через Артёма поглядел на Ак Торгу. Она тоже посмотрела на него, подняла брови и улыбнулась. И он подумал, что в длинном чёрном пальто она похожа на жрицу.

— Они приветствуют нас, — повторил он.

Чисто выметенное небо отражалось в воде, и под полуденным солнцем тайга засияла, словно охваченная огнём. Его возбуждение сменилось странным двойственным чувством, глубоким покоем и напряжённым ожиданием одновременно, оно показалось ему знакомым, хоть он и не знал, откуда. И у него, кажется, появилось новое ощущение, шестое чувство. Мрас — Су в этом месте разлилась так же широко, как Томь в Кемерово, и они проходили сложный участок, с сильным течением посередине. На обоих берегах он заметил особенные места. Места силы, вот какое слово всплыло в его мозгу. Где он мог такое услышать? Или прочитать. Слово из отдела эзотерики, из области, которая его вообще–то никогда… Лодку подкинуло, и Блейель не додумал глупую мысль. Он видел места, из которых исходила некая сила. Что в них было особенного? Может быть, лёгкое дрожание воздуха, может, едва заметное изменение цвета в светящейся тайге. Может, что–то, что на долю секунды мелькнуло между кустов и деревьев.

Или что–то, чему не было определения. То, что он ощущал, и не нужно было знать, как и почему. Если в глухом лесу ты вдруг повстречался с медведем, тоже ведь непонятно, как и почему. Хоть Матиас Блейель и никогда не был в такой ситуации.

Он вспомнил, как пошёл за личинами. Что он при этом испытывал? Песня в голове. Он и не подозревал, что значат слова. Он вообще ни о чём не думал, пошёл за лицами, как ребёнок. И когда перед духами из сказочного леса вдруг предстал медведь–плясун, они разверзли под ним землю.

Он не знал ничего, он должен всему научиться — ему позволили всему научиться. Здесь он под её защитой, под защитой Ак Торгу, которая знает духов и умеет с ними обращаться. Он снова обернулся, Артём подмигнул ему. Лодочник, стоявший на корме, взмахнул свободной рукой и что–то крикнул.

— Держись, Матвей, мы идём на снижение. Мы на месте.

Он здесь. На новой, священной земле. Я не хочу вам мешать, подумал он. С каждым вдохом его пронизывало счастье, неведомое старому Матиасу Блейелю, уверенность, что он достиг нужного места. Почти неисписанный лист. Пришёл к началу. Родников он не видел, их скрывали заросли. Из–за ветвей пихты, увешанной тряпицами, ручей сбегал узким светлым водопадом по трём ступеням, вливаясь веером тонких струек в реку. Только они высадились (Блейель очнулся от умиротворения и почувствовал себя неотёсанным чурбаном, когда лодочник рыцарственно понёс на закорках хихикающую Татьяну к берегу), как туземцы молча разошлись кто куда. Певица и мать занялись сумками и кульками, мужчины собирали хворост для костра.

— Тоже можешь пособирать, — посоветовал Артём, — а то ещё подумают, что ты здесь начальник. Ах, ерунда, — он потряс головой над собственными словами, — ну, ты понял.

К Юрию это явно не относилось, он подстелил куртку и уселся в камыши, насвистывая на соломинке. Соня фотографировала. Блейель отошёл от каскадов и полез наверх, вытянул из зарослей несколько веток. Костёр складывал Саша, он одобрительно кивнул, когда Блейель вернулся с добычей. Тем временем женщины расстелили на плоских голышах клетчатую клеёнку, достали стаканы и тарелки, огурцы и яблоки, колбасу, сыр и пирожки. Закончив, они отошли с последней сумкой за выступ скалы. Блейель увидел, что Ак Торгу снимает пальто.