Михаэль Эбмайер - Холодные ключи

— Ты потом не посмотришь, ответила она или нет?

— Если хочешь, можем пойти вместе в интернет–салон, прямо сейчас.

— Да, хочу.

— Матвей, прости, но ты бредишь.

— Да.

— Извини, я хотел сказать: ты бредишь, как ещё никто на моих глазах не бредил. Даже мой достопочтенный батюшка.

Блейель едва не хихикнул, но сдержался. Не хватало ещё подтверждать диагноз. Артём допил рюмку и оглядывал его, придирчиво и вопросительно.

— Пожалуй, я останусь твоим переводчиком. Надо же знать, что с тобой будет дальше.

— Очень рад. И, как я сказал…

— Ладно, ладно. Всё в свое время. Пойдём–ка в интернет.

— Я заплачу!

Интернет–салон оказался мрачным помещением с мраморным полом; после залитой солнцем улицы Весенней казалось, что они попали в склеп. При входе томился охранник в чёрной форме, внутри рассеялась горстка бледных студентов. Блейель поёжился.

Но она ответила! Очень благодарна за интерес, гостю из Германии — огромный привет, она будет рада увидеться. Следующее выступление у неё в понедельник, в Таштаголе.

— Везунчик!

Артём ткнул Блейеля локтём. Тот молча кивнул. Вспомнилась фрау Виндиш в приёмной Фенглера.

— Таштагол. Это далеко отсюда?

Артём просмотрел другие письма.

— Ну, это ещё в Кемеровской области. Стало быть, не дальше трёхсот километров. Это на самом юге, в Горной Шории.

— Горной Шории?

— Не спрашивай, почему, но мы говорим не «Шория», а «Горная Шория». Довольно холмистая местность, насколько мне известно.

Приглушённый стук мыши о пластиковую столешницу. Дальше, в глубине склепа, белобрысая студентка зашлась кашлем, суматошно махая руками. И, хотя Блейель, задумавшись, молчал, Артём буркнул:

— Ты прав. Срочно нужно пополнить знания о шорском народе. Но давай по порядку. Что ей ответить?

Два последующих дня Блейеля терзал понос, настолько сильный, что он вообще не выходил из гостиницы. Выбрался только раз — дрожа, добрёл до аптеки в соседнем доме и купил имодиум. К счастью, с аптекаршей удалось объясниться. Потом, дрожа, сразу юркнул в кровать, под одеяло — и тут же снова выскочил в туалет. Для начала он выпил сразу две таблетки.

Артём намеревался зайти после обеда, обещав сюрприз, и Блейелю не хватило силы возразить, что в таком состоянии он предпочитает остаться один. Снова и снова он проигрывал диск Ак Торгу на плейере, так удачно купленном накануне вечером. Он даже преодолел отвращение перед маленькими наушниками, которые, как беруши, вставлялись прямо в ушной проход.

Не всё на диске звучало так же, как на сцене. В некоторых песнях пения почти не было, долбили басы, булькала электроника — обычно Блейель такого не любил, но в соединении с горловым рокотом или призрачными, непривычными мелодиями он находил свою прелесть и в этом. Хотя Ак Торгу не могла что–то сделать не так по определению. С огромной радостью он нашёл песню, начинавшуюся с далёкого воя, номер одиннадцать, и прокрутил её много–много раз.

Он её увидит, и он знал, когда!

Таштагол . Новые слова, пока в основном географические названия. Подъяково, Томская писаница, Таштагол. Горная Шория.

Ак Торгу.

Привьет! Менья зовут Матвей Карлович Блейель.

Пружинистый, гипнотический ритм её лютни. Обволакивающий, низкий, непонятно из каких глубин раздающийся рык — и полёт на грудном голосе, чистом, как небо над наскальными рисунками и куклами духов в сосновом бору. Тело Блейеля, больное и слабое, в гостиничной постели. Но мерзким картинам до него не добраться. Музыка защищала его. Он спокойно закрыл глаза. Пока его снова не скрутила сверлящая боль в животе.

— Чем ты тут занимаешься, Матвей?

Он неожиданно очутился в комнате, Блейель и не помнил, что впускал его. Но он и не помнил, когда надел брюки, а ведь он был одет.

— Артём, я…

— Нет, ложись, ложись. Сделать тебе чаю? Я ненадолго, хотел только занести тебе уроки.

— Чего?

Артём положил на тумбочку несколько листков и вышел в прихожую, где напротив гардероба, рядом с дверью в ванную, стоял столик с чайником. Блейель присел на краешек кровати. Уроки.

— Я заходил в библиотеку, подумал, а вдруг пригодится.

За неимением чашки Артём заварил пакетик чая в полоскательном стакане и тут же убежал. Блейель расслабился. Вставил наушники в уши, взял бумаги. Чёрные чернила, чёткий почерк. «Краеведение: шорцы».

Он узнал, что существует девять небес, познакомился с братьями Ульгенем и Эрликом. Ульгень, добрый брат, восседал на троне на девятом небе, Эрлик царствовал в Нижнем мире, царстве злых духов. Средний мир они создали вместе: солнце, луну и звёзды, плоскую землю и реки сделал Ульгень, Эрлик добавил горы. Ульгень сотворил животных, а человека они делали вдвоём. Ульгень сделал тело, но только Эрлику удалось вдохнуть в него душу. Это имело определенные последствия. Когда человек умирал, шаман выгонял душу, отделённую от тела, из дома, ведь в течение семи дней она могла стать узют , духом, стремившимся захватить власть над живым человеком, вместо того, чтобы тихо уйти в Нижний мир.