Cap'n Chryssalid - Пси-Эффект

Он включил воспроизведение, запись ожила, донёсся неразборчивый гул голосов. Бывшее Временное Правительство Системы Индрис недавно официально приняло новую конституцию и установило модель управления, преимущественно построенную по примеру азари. Все батарианцы и освобождённые рабы, включая и не пожелавших вернуться на родину представителей иных рас, получили право голоса. В Республике Азари, разумеется, все совершеннолетние азари тоже имеют право участвовать в нередких плебисцитах, но вопросами законодательства ведал небольшой совет мудрых матриархов. Народные массы же либо одобряли, либо отклоняли законы, предложенные советом престарелых.

Недавно получившие свободу батарианцы пошли слегка иным путём, ведь матриархов у них нет. Взамен инициативы и законы выдвигают представители различных выборных блоков непостоянного состава. Их и обозначали флаги и плакаты всех цветов радуги, парившие над собравшимися. Вдобавок из Национальной Ассамблеи выбирали небольшую группу, составляющую Кабинет. Эти семь батарианцев сидели за столом из гладкого камня в центре зала, управляя дискуссиями и контролируя дебаты.

Пока что батарианский эксперимент по адаптации принципов азарийской демократии выглядел довольно хаотично. Хотя, возможно, виной всему была поднятая на обсуждение тема.

— Мы не можем позволить себе просто сидеть на наших лакарах! — вещал высокий и мускулистый батарианец в повседневном коричневом пиджаке-шервани [15] Шервани — длинный пиджак/короткое пальто, на Земле — традиционная одежда в Юго-Восточной Азии, в частности в Индии. Пример — http://www.modnaya-odejda.com/wp-content/uploads/2014/big-photo/b/14166/indiyskaya-muzhskaya-rubashka-photo-big-AZMOBO.jpg . Такой наряд выбрали для себя многие представители, физически или для своих цифровых аватаров. Большинство батарианцев считали, что он выглядит скромно, что уместно после свержения аристократии, но при этом достаточно формально и представительно. — Неужели мы забыли обещание Гегемонии, которому ещё и цикла не исполнилось? — вопрошал он аудиторию, и голос его буквально гремел над залом. — Неужели вы забыли, какую резню они уже готовы были учинить, растоптав все наши надежды на свободу и достойную жизнь? Если наше движение — если этот поход за возвращение света свободы, что горит в сердце каждого батарианца — если мы остановимся здесь, на Индрис, наше движение обречено. Братья. Сёстры. Гегемония не может и не позволит нам мирно жить — ведь то, чего ни одна тирания не дозволяет и не прощает, это протест. Ведь это означает возражение. Ведь он есть обещание иного пути и иного будущего.

— Мои братья и сёстры! — воскликнул он, возвышаясь над сидящими членами этого собрания. — Или наше движение распространится дальше, или его задушат в колыбели. Примите эту резолюцию не только ради ваших родных и близких в иных мирах, борющихся за свою свободу. Примите её ради себя. Примите её, потому что пока остаётся хотя бы один рабовладелец со своими цепями, он будет мечтать лишь о том, как заковать в них вас!

Хор одобрительных голосов зашумел в Ассамблее, батарианцы силой стучали кулаками по коленям и по каменным подлокотникам. Аватары делали то же самое, только беззвучно. Однако оратор ещё не закончил. Он продолжал повторять свой призыв к расширению восстания на соседние системы, ставя итоговой целью Кар'шан.

— Джинто Юрак, — назвал его Хакетт, отключив звук видео. — Быстро поднялся в одной из самых больших фракций нового батарианского правительства. На Земле его бы, наверное, назвали демагогом, но пока что он делает нужное нам дело, поддерживая революционное движение. Икс-ком бы так же хотел видеть в конечном итоге ликвидацию Гегемонии, как государства… если только на её место не придёт нечто худшее.

— А что может быть ещё хуже? — спросила Илен, скромно сложив руки на коленях. — Даже до того, как я к вам присоединилась, каждая азари, и мать её, и бабушка, знали, что Гегемония — самое отвратительное правительство в галактике. Просто никто даже не пытался с ним что-нибудь поделать.

— Всегда есть, куда хуже, — пообещала Шепард, вызвав удивлённый взгляд Илены. Фраза просто олицетворяла пессимизм.

— Всегда есть, куда лучше, — возразила азари.

Шепард кивнула, соглашаясь с общей идеей, однако возразила по сути:

— Я тебе как-нибудь расскажу историю одной страны, которая называется Франция. Если вкратце: в хаосе восстания революционное движение легко превращается в комитет, комитет становится кликой, а клика в итоге уменьшается до одного человека…