Cap'n Chryssalid - Пси-Эффект

И некоей структурой. Корпус Гегемонии по восстановлению и переработке. Они славились как уборщики, поддерживающие корабли и орбитальные станции в чистоте. Было среди них и несколько докторов, следящих, чтобы нигде вдруг не возникла эпидемия того или этого, а так же наблюдающие за карантинами. Но если всё так просто…

Зачем бы маленькой кучке инженеров, уборщиков и докторов понадобился небольшой флот частных боевых кораблей?

— Работа Спектра никогда не прекращается, так? — спросила Тела мертвеца на столе. Она вытянула свои длинные ноги и медленно встала с кресла. Потрепав труп по затылку, даже помахала горе тел напоследок, прежде чем покинуть комнату.

Может, пора пообщаться с другой ценной для Посредника личностью, обретающейся в нужном регионе?

— Это… косметика?

— Эй, Шепард! — Илена подарила человеку широкую улыбку и взмах рукой, прежде чем вновь сосредоточиться на своём отражении в зеркале. — А что такое космоэтика?

— Косметика. Или макияж, — объяснила Шепард, не вынимая рук из карманов штанов, она несколько раз обошла вокруг азари. Майор была в обычной повседневной форме: оливково-чёрная рубашка странного кроя, брюки, всё отглажено перед скорым общением с начальством через квантовый коммуникатор. — То, что делает тебя привлекательней. Так что ты или наносишь макияж, или решила порисовать руками вместо кисти.

— Возможно, тут и то, и другое! — ответила Илена, аккуратно опуская указательный палец в маленькую баночку чёрных чернил. Так же осторожно она провела пальцем у себя над правым глазом. — Оцени! — она повернулась к человеку, приподняв нарисованную бровь. — Теперь и у меня есть брови! Прямо как у вас всех!

Шепард подняла палец и хотела возразить — её-то брови не нарисованы, в конце концов — но вместо этого она просто спросила:

— Илена, чем ты вообще занята? У нас сеанс связи с Хакеттом меньше, чем через час.

— Я знаю, знаю! — Илена вновь развернулась к зеркалу в ванной, изучая бровь. — Так косметика это то, что делает тебя более привлекательной?

— Я ей в основном синяки замазываю, — призналась Шепард, с любопытством наблюдая за азари. — Но это я такая. Илена…

— Частично ты права, — Илена одобрительно кивнула. — Думаю, в каком-то роде это сделает меня привлекательнее… Вообще-то, я уже давно хотела добавить раскраску на лицо, но всё откладывала. В основном, потому что у меня с ней никогда толком не получалось. Но поскольку у нас будет встреча с милашкой Хакеттом, я решила, что приложу все усилия. Мои брови нормально смотрятся? Не слишком тонкие?

— Почему тебе вдруг так захотелось иметь брови вообще?

— У вас, людей, они же есть.

— Мы с ними уже рождаемся.

— Вам они идут. Я решила проверить, пойдут ли они мне, — Илена аккуратно повторила точно такую же бровь и над левым глазом. — Мама всегда говорила, что мы позаимствовали традицию раскрашивать лицо у турианцев, но уж не знаю, насколько это правда. Если посмотришь на азари, которая много общается с батарианцами, они всегда стараются носить такую раскраску, вроде как два лишних глаза там, где я добавила брови. А девчонки, трущиеся возле турианцев, раскрашивают лица куда сильнее, обычно очень сложными узорами. Такая вот идея. Это просто помогает влиться в окружение… или помогает хотя бы чувствовать, будто ты влилась, даже если и не удалось. Итак! — произнесла она, указывая мизинцем на тонкие, словно карандашные линии, которые она наметила на подбородке и на лбу в форме буквы «V». — Вот так я собираюсь нанести себе новую раскраску! Думаю или взять чёрный цвет, как для бровей, или белый или даже красный. Обычно азари используют белый, но красный был последним писком моды, когда я ещё была дома. О, а можно попробовать фиолетовый!

— Фиолетовый — это всегда хорошо, — согласилась Шепард, в её глазах блеснули отсветы именно этого оттенка.

— Круто! — Илене очень нравилось это слово. Ещё одно из выражений людей, которых она нахваталась на Арктуре, правда, в основном из их передач. — Кстати, раз уж мы об этом, вспомнила, что давно хотела кое-что у тебя спросить. Вот та штука у тебя на руке, это тоже «косметика»?

— Что, вот это? — Шепард повернулась, коснувшись правого плеча. Обычно там виднелся знак, сейчас скрытый одеждой, который никогда не расплывался и не тускнел: то ли щит, то ли наконечник стрелы, вдобавок линии, звезды и ещё какие-то слова. Илена узнавала буквы, но они просто не складывались ни во что переводимое и понятное.