Николай Дежнев - Пояс Койпера

Но вслух заметил:

— Ладно, оставим это на время! Расскажи, какая у тебя проблема.

Наверное, после таких откровений Филу хотелось посидеть и поговорить о чем-то незамысловатом, о тех же женщинах, но благостный треп под звуки мандолины не входил в мои планы.

Он вздохнул:

— Вопрос тонкий, можно сказать, деликатный, и на сегодняшний день весьма болезненный! Заказ, не стану скрывать, пришел с самого верха, и предложений наших ждут с нетерпением. Там считают, что после нескольких осуществленных на потребу народу разоблачений коррупционеров настало время улучшить отношения с высшим чиновничеством, а как это сделать, не представляют. На деньги эти хищники не поведутся, сами кого угодно купят… Поможешь?

Я кивнул, коммунисты в таких случаях говорят: если не я, то кто!

— Но ты ведь понимаешь, что это сделка?

Он улыбнулся:

— Кажется, я тебя никогда не обижал, а заплатят они по высшему разряду.

Улыбнулся и я.

— Что деньги, Фил, резаная бумага! — сказал с пафосом, чтобы его подразнить. — Я не о том.

Феликс тяжело вздохнул и снял очки, и я вдруг увидел, что он далеко не молод. Во взгляде усталых глаз плескалась не разбавленная лицемерием скорбь.

— Какой же ты, Дэн, дурак, просто диву даешься!

В общем и целом я был с ним согласен. Верил ему без оглядки, много больше, чем себе, но и поделать ничего не мог. Как он сказал? Ситуация, не оставляющая человеку выбора?.. Именно так оно и есть! Не могу я себе позволить жить говном на палочке. Рано или поздно приходит время собирать камни, а разбросал я их порядочно.

Ставя в разговоре точку, сунул в карман валявшуюся на столе пачку сигарет.

— Если закончил меня пугать, звони, договаривайся о встрече! Попробовать-то я могу…

Феликс вздохнул тяжелее прежнего и полез в карман за телефоном.

— Можешь! Одна тут попробовала, и родила…

Но что меня удивило: записная книжка, вспомнить номер, ему не понадобилась.

В офис мы возвращались в гробовом молчании с лицами, пристойными для прогулки за катафалком. Не неслись, словно жеребцы, а едва переставляли ноги, как запряженные в этот самый катафалк клячи. Не составляло труда догадаться, в чьих похоронах мы участвуем, по крайней мере Феликсу. О чем он с постной физиономией размышлял, не знаю, я же старался очистить голову от мыслей. Перед тем как браться за решение задачи, всегда полезно ощутить ее звенящую пустоту. Заперся с запасом кофе и сигарет в бывшем своем кабинетике и рухнул в кресло думать и дремать. Действительно, что можно дать хозяевам жизни, у которых есть все? Нахапали, как будто бессмертны, на десять поколений вперед, ни в чем не нуждаются… разве что в отпущенном им времени! Но его никто не может дать… — Решение пришло сразу во всей полноте. — Кроме меня! А если не дать, то хотя бы не забирать…

Когда я заглянул поздним вечером к Феликсу, крашеное чудо в перьях в приемной отсутствовало. Если не считать охраны, во всем здании мы были одни. Принесенную мною бумагу он читал внимательно, только что не по слогам. Порой хмурился, но я точно знал, содержание ее не может ему не понравиться.

Не стану утверждать, что идея, как потрафить бюрократам, родилась без усилий, но результатом я остался доволен. Если кто-то из крупных чиновников загремит под фанфары, писал я суконным языком юриспруденции, назначенный ему судом срок, вплоть до пожизненного включительно, может быть только условным, что соответствует гуманизму набирающей в нашем обществе силу демократической традиции. Тут же, правда, замечал, что и наметившейся судебной практике, но, как бы в скобках, ненавязчиво, чтобы легко было вычеркнуть. На парламентариев действие нового закона намеренно не распространял. В пояснении для Феликса говорилось, что они сделают это с удовольствием сами, чем гарантируют его прохождение сразу в трех чтениях.

Дочитав проект документа до конца, Феликс поднялся из кресла и молча меня обнял. Убрал бумаги в сейф и полез в бар за водкой. Налил ее в два больших фужера и протянул один мне.

— Эх, Серега, светлая у тебя голова, жаль только, такому дурню досталась!

Всех, кто женат больше десяти лет, надо официально признать родственниками и так в паспорте и записать. А еще разрешить им вступать в новый брак, не расторгая родственного.

Феликс подвез меня к дому, но долго не хотел отпускать. Его усиленные действием алкоголя дружеские чувства перехлестывали через край, а я с грустью смотрел на освещенные окна собственной квартиры и думал, что вариантов всего два. Либо мое жилище посетили грабители, тогда стоит известить об этой новости полицию, либо Анна Константиновна, в этом случае ни одна правоохранительная структура мне уже не поможет. Когда у моего приятеля украли кредитную карточку, он не очень расстроился, поскольку вор снимал деньги с меньшей скоростью, чем его жена. Я тоже колебался, какой из двух сценариев предпочесть, и склонился бы, пожалуй, к первому, если бы не стоявшая неподалеку машина с синим проблесковым маячком. На таких мелкие преступники не ездят…