Оксана Даровская - Браво Берте

– Как, и вы?

– Нет-нет, в другом смысле. Просто люблю иные женские типажи, чтоб кость широкая, много тела, как у Нонны Мордюковой.

– Фу-у ты, слава богу, я уж было подумал…

– Короче, предлагаете ее кандидатуру на главную роль?

– Не предлагаю, настаиваю! Гарантирую беспроигрышный вариант. Впрочем, на первой репетиции сами во всем убедитесь. Морская жемчужина!

Пьеса молодого польского драматурга называлась «Неоконченный танец». Режиссер раздобыл ее по счастливому случаю на театральном фестивале во французском Авиньоне, где побывал минувшим летом семьдесят третьего и глотнул настоящей невиданной свободы. Герой пьесы – талантливый, не признанный у себя на родине писатель, героиня – балерина на пике славы, окруженная свитой восторженных обожателей. И вот случайный обмен взглядами в тихом варшавском ресторанчике, где он беседует с французским издателем, влюбившимся в его неопубликованный роман, а она приходит поздравить бывшего балетного педагога с днем рождения. Обмен взглядами и мгновенная страсть, поразившая обоих. Разное социальное положение, непохожие творческие стихии. Страсть не выбирает. Впрочем, совсем скоро в нем победит жажда самореализации. Он давно мечтал быть опубликованным. Он заслужил это право, бессонными ночами у себя на чердаке домика варшавской окраины стуча по клавишам старенькой пишущей машинки. После очередной нашумевшей балетной премьеры, где она, как всегда, блистала, он провожает ее домой и говорит о своем отъезде во Францию навсегда.

Финалом спектакля должен был стать танец героини. Двухминутный постановочный танец. Танец, оборванной на пике страсти, сломанных крыльев, предстоящего горького одиночества. Так режиссер видел концовку спектакля, не предусмотренную драматургом.

Берта заболела героиней. В минувшем феврале она закончила читать «Мастера и Маргариту» – не сокращенный журнальный вариант, а полноценный книжный, изданный только что, в семьдесят третьем. Она читала роман впервые, он перевернул ее. И невольная ассоциация усилила впечатление от без того хорошей пьесы.

За одну ночь Берта выучила не только свой текст, она запомнила каждую строчку, каждую интонационную запятую пьесы. Уже два года не было с ней рядом Симочки, и Берта страдала, что не может разделить с теткой пожар и озноб души, рожденные новой ролью.

После теткиной смерти перестала приходить и Анна Егоровна. Совсем древняя, она посещала их квартиру исключительно из-за глубокой привязанности к Симочке. Дабы сгладить Симочкину болезнь, до последнего ее часа старалась ухаживать, что-то приготовить, напоить-накормить, но все валилось у Анны Егоровны из рук, бытового проку от ее приходов давно не было.

Берта не замечала, как доходила до опустевшего дома, что ела, что пила, как оказывалась в постели, во что одевалась перед выходами в театр. Только репетиции были ее жизнью; в промежутках между ними существовал молчаливый, выполнявший рутинные функции двойник.

Вопрос с постановкой танца все еще оставался открытым. На днях она слышала, как в кулуарах режиссер говорил худруку: «Тут нужен не просто профессиональный постановщик, нужен человек, способный тончайше прочувствовать канву пьесы. Танец может провалить спектакль либо поднять на недосягаемую высоту». Захаров ответил: «Ищу, ищу, все маститые москвичи за две минуты хотят приличных денег, причем еще до сборов, а у меня денег совсем нет. Пробую найти профессионала-энтузиаста. Связался по телефону на днях с балетными приятелями из Ленинграда, обещали подсобить, вывести кое на кого».

Георгий появился в театре в конце апреля. В гримуборную к Берте заглянула вездесущая Степанова и объявила: «Захаров привел балетного, молодого, красивого. Беседуют в кабинете втроем с режиссером. Ох, Ульрих, держись», – с известным подтекстом погрозила пальцем Степанова.

Зная ее завистливую, вредоносную натуру, Берта сохранила внешнее спокойствие, а у самой затрепетало все внутри. Наверное, потому, что ждала от предстоящей роли чего-то небывалого, сверхъестественного. Переодевшись в репетиционную одежду, она тщательно поправила перед зеркалом волосы и отправилась на сцену.

Там, отпуская короткие реплики, хаотично бродили от кулисы к кулисе задействованные в спектакле актеры.

– Мы репетировать-то сегодня будем?

– А этого никто не знает.

– Теперь равнение на танец. Мы так, погулять вышли.

Берта была встречена вялыми кивками и откровенно недружелюбными взглядами.