Ирина Потанина - Неразгаданная

Они прошли на кухню. Володя сидел в комнате за компьютером, не отворачиваясь от монитора, он кинул короткое “привет” и пообещал через секунду прийти на кухню.

— О, гитара… Это вы приготовили, потому что меня ждали? — Славка начал что-то наигрывать.

— Да нет, она у нас всегда тут лежит, — в голосе Тани чувствовалась ирония, — не обижайся, но, пожалуйста, положи инструмент на место, она любит хозяина, мы не отдаем ее в чужие руки…

— Средневековое суеверие, — Славик отложил гитару и усмехнулся. Всем своим видом сейчас изображал дерзкое презрение к столь суровым нравам, но Рита, хорошо знавшая этого молодого человека, заметила промелькнувшую в его взгляде неуверенность. Девочке стало неловко за Танину агрессию. Появился Вовка, и Рита была безумно благодарна ему, когда он принялся с улыбкой рассказывать какие-то истории, втянув Славку в дружескую беседу.

— А давайте летом махнем на море, все вместе? — через полчаса знакомства уже предлагал буквально влюбившийся в Морозовых Славик.

— Зачем? У нас тут речка есть, если водных процедур очень захочется, — Вовка подмигнул глядящей на него во все глаза Рите. Девочка была до крайности удивлена гостеприимством Володи, она и не могла предположить в нем радушного хозяина.

— Он просто плавать не умеет, — пояснила Татьяна.

— Серьезно?

— Да, не умею, хотя служил во флоте, а еще в одном дом отдыхе спасателем работал.

— Это как? Спасатель, не умеющий плавать?!

— Плавал себе в лодке, а в воду не спускался.

— А если б кто тонуть начал?

— Не начал бы. Когда я работал, за буйки ни одна сволочь не заплывала.

— И как же тебе это удалось?

— У меня рупор был, и вот я в него всем честно и говорил: “Граждане, не заплывайте за буйки, предупреждаю, за спасение утопающего спасатель получает премию 25 рублей, а за вытаскивание утопленника — 200 рублей”. Это очень даже отбивало охоту тонуть.

Все опять расхохотались. Татьяна достала из духовки вкусно пахнущие бутерброды. Володя отправился в комнату за бокалами для пива. Пользуясь моментом, Рита выскользнула за ним.

— Ты зачем его охмуряешь? — набросилась девочка на Володю.

— А… Неприятно, когда видишь насколько слабы и глупы твои идолы?

Рите подобное высказывание очень не понравилось.

— Это ты про себя? — девочка невозмутимо взглянула в глаза Володи и, наткнувшись на издевку в глубине их синевы, обиженно надула губы.

— Думаю, ты знаешь про кого я. Твой Славик был бы бойцом, если б не был так падок на лесть. А так он наивен и самолюбив. Ты же сама прекрасно видишь, как легко я справился с его презрением.

— Слушай, ну издеваться-то зачем? Он вполне нормальный человек, у всех свои недостатки.

— А я что, я ж не спорю… Только чужими недостатками можно и воспользоваться… Впрочем, я просто обращаю на них твоё внимание…

— Слушая, какой ты все таки гад, — обречено произнесла Рита и грустно улыбнулась, огорчаясь за Славку и, в то же время, восхищаясь Володиной силой. Силой ли? Может обычным самомнением и хорошо подвешенным языком? Нет, силой.

— Гад, — повторила Рита, глядя ему прямо в глаза.

— Причем, прошу заметить, не просто гад, а май гад!

Тут Рита уже не смогла продолжать обижаться. Они вернулись к Татьяне со Славиком. Те, ожесточенно спорили о чем-то.

— Да послушай, что там может быть хорошего? Там маленький город, ни развлечений, ничего! Нет даже деревьев, в тени которых можно поцеловаться, никакой романтики…

— Да нет же… Ты не была там, как ты можешь судить! Там люди куда интеллигентней.

— Ой, не смеши меня, там ведь нет ни одного вуза!

— Да при чем же здесь вузы?

— Стоп, стоп, стоп, — Рита решила вмешаться, — может вы прекратите спорить ни о чем, — девочка догадалась, о чем они говорят, — какая разница, чей город лучше?

— Мы не о том говорим. Не знаешь, не вмешивайся, — Таня была уже через чур возбуждена.

— А в чем дело? — на этот раз вмешаться решил Володя.

— Мы спорим, где Рите лучше жить. Я считаю, что в Харькове, а он пытается внушить мне, что ей лучше вернуться в родной заполярный поселок.

— Конечно лучше, — тут же начал высказывать свое мнение Вовка, — там ей куда лучше! Здесь надо обдумывать каждый шаг, к чему-то стремиться, а там же философия совсем другая — после рабочей смены пришел, водки для обогрева принял, и на боковую.

Рита смотрела на Вовку широко открытыми глазами и сжав кулаки. Как он смеет так говорить? Это после того, как она столько рассказывала ему о Лобытнангах, о детстве, о вьюгах…