Курт Воннегут - Времетрясение

Я написал его вдове письмо, рассказав, как много для меня значили его советы. Я не получил ответа. Может быть, она не могла писать, сломленная горем. А может, она проклинала его за то, что он избрал такой легкий способ вырваться изо всего этого.

Этим летом я спросил писателя Уильяма Стайрона в китайском ресторане, у скольких людей на всей планете есть то, что есть у нас, именно жизнь, которую стоит жить. Между нами говоря, мы сошлись на семнадцати процентах.

На следующий день я отправился на прогулку по среднему Манхэттену вместе со своим давним другом, врачом, который лечит всяких разных наркоманов в больнице Бельвю. Многие его пациенты – бездомные, у многих – СПИД. Я рассказал ему о наших со Стайроном семнадцати процентах. Он с нами согласился.

Как я писал где-то в другом месте, это святой человек. Я считаю святым любого, кто ведет себя порядочно, живя в непорядочном обществе.

Я спросил его – почему половина из его пациентов не покончила с собой. Он сказал, что сам задавал себе этот вопрос. Иногда он спрашивал их, хотя это не относилось к обычной медицинской практике при лечении наркоманов, нет ли у них мысли о самоубийстве. Он сказал, что почти все – исключений было ничтожно мало – были удивлены и оскорблены этим вопросом. Идея совершить ТАКОЕ никогда не приходила им в голову.

Тут мы случайно встретили одного его бывшего пациента. Он шел, неся пластиковую сумку, полную собранных им алюминиевых банок. Он был одним из тех, кого Килгор Траут называет «жертвенной скотиной». На него было удивительно приятно смотреть, хотя он был нищий.

«Привет, док», – сказал он.

Вопрос: Что это за белое вещество в птичьем дерьме?

Ответ: Это тоже птичье дерьмо.

Вот вам и наука, вот как она помогает в нашу эпоху экологических катастроф. Детская коляска из Хиросимы давно остыла, Чернобыль все еще теплится. Дезодоранты, которыми мы прыскаем себе под мышки, прогрызли дыры в озоновом слое.

Это искусство или нет?

А теперь вот что. Мой старший брат Берни, который никогда ничего не рисовал – не умел, – который говорил, что не любит картины, поскольку они ничего не делают – худшее оскорбление в его языке, – а только год за годом висят на стене, этим летом стал художником!

Я вас не обманываю! Этот доктор физико-химических наук из Массачусетского технологического теперь Джексон Поллок [31] Джексон Поллок (1912–1956), американский художник, основатель абстрактного экспрессионизма. Данное ему прозвище (см. ниже) отражает применявшуюся Поллоком технику письма. – Примеч. пер. людей со средними доходами. Он сдавливает комки красок различных цветов и плотностей между двух плоских листов чего-нибудь твердого, стекла или плитки. Затем он разнимает листы, и вот оно! Он занялся этим не потому, что у него рак. Когда он начал этим заниматься, он еще не знал, что болен, да и в любом случае у него поражены легкие, а не мозг. Просто как-то раз ему нечего было делать, жены у него – вдовца – не было, так что она не могла задать ему сакраментальный вопрос: «Чем это ты занялся? У тебя крыша поехала?» И вот вам результат! Лучше поздно, чем никогда. Он отправил мне несколько ксерокопий его давленых миниатюр. Обычно похоже на что-то древовидное, может, это деревья или кустарники, а может, грибы или дырявые зонтики. Как бы то ни было, есть на что посмотреть. Если бы кто меня спросил, как мне его произведения, я бы ответил: «Ничего», как когда-то ответил мне мой сын на мой вопрос, хорошо ли я танцую. Потом Берни переслал мне цветные оригиналы, они мне понравились еще больше.

Однако в письме, посланном мне вместе с ксерокопиями, не говорилось о внезапно обретенном счастье. Это был вызов старого технократа подельщикам от искусства, а я был ярким представителем последних. «Так это искусство или нет?» – спрашивал он. Он не смог бы задать столь едкий вопрос пятьдесят лет назад, до того, как сформировалась единственная чисто американская школа живописи, абстрактный экспрессионизм, до того, как Джек Разбрызгиватель, Джексон Поллок, был возведен в ранг бога. Вся штука в том, что Джексон Поллок тоже не умел рисовать.

Берни еще сказал, что заодно он изучил интересный научный феномен, а именно, как ведут себя комки, когда их давят тем или иным способом, при том, что краска может расползаться только в стороны. Если всяким буонарроти-ни-черта-на-обороте его картины не понравятся, то он думает, что его работы, например, смогут указать путь к созданию более качественных смазочных материалов, мазей для загара и Бог знает чего еще.