Курт Воннегут - Времетрясение

В двухстах ярдах от моего отеля находились остатки того, что когда-то было центром, бьющимся сердцем города. Я имею в виду железнодорожный вокзал. Он был построен в 1880 году. В наши дни на нем останавливается лишь два поезда в день.

Я и сам был достаточно похож на ископаемое животное, раз мог вспомнить ужасную музыку шипения и грохота паровозов, их скорбные свистки, их ритмичный перестук колес на стыках рельсов, звуки колокольчиков на переездах, приближающиеся и удаляющиеся согласно эффекту Доплера.

Я помню и историю рабочего движения, ведь именно железнодорожники впервые добились забастовками увеличения заработной платы и более безопасных условий труда. Только потом это удалось шахтерам, литейщикам, текстильщикам и так далее. Море крови было пролито в этих битвах, казавшихся большинству американских писателей моего поколения не менее достойными, чем битвы с иноземными врагами.

Оптимизм, которым пропитано большинство наших произведений, основан на нашей вере, что после Великой Хартии Вольностей, Декларации Независимости, Билля о Правах и Девятнадцатой поправки к Конституции, которая в 1920 году дала женщинам право голоса, мы просто обязаны создать некую систему экономической справедливости. Это было бы вполне логичным следующим шагом.

И сегодня, в 1996 году, я в своих выступлениях предлагаю следующие поправки к Конституции.

Поправка XXVIII: Каждый новорожденный должен быть желанным и о нем следует заботиться до его совершеннолетия.

Поправка XXIX: Каждому совершеннолетнему, если он нуждается в этом, будет предоставлена интересная работа с доходом не меньше прожиточного минимума.

Вместо этого мы – покупатели, наемные рабочие, инвесторы – создали такие горы ценной бумаги, что горстка людей, за них отвечающая, может класть миллионы в собственный карман так, что никто этого не заметит.

Мое поколение в большинстве своем разочаровано.

Вы не поверите! Килгор Траут, который до своего попадания в Западу не видел ни одного спектакля, не только написал пьесу после своего возвращения со Второй мировой войны, но и зарегистрировал авторские права на нее. Я недавно нашел ее в электронных хранилищах библиотеки конгресса. Она называется «Старый сморщенный слуга семьи».

Это – словно подарок на день рождения от моего компьютера мне, который сидит здесь, в Занаду, в номере имени Синклера Льюиса. Ура! Вчера было 11 ноября 2010 года. Мне исполнилось восемьдесят восемь, или девяносто восемь, если считать «подарочный червонец». Моя жена, Моника Пеппер Воннегут, говорит, что восемьдесят восемь – это счастливое число, но и девяносто восемь тоже неплохо. Она с головой ушла в нумерологию.

Моей дорогой дочери Лили 15 декабря исполнится двадцать восемь. Кто бы мог подумать, что я доживу до этого?

«Старый сморщенный слуга семьи» – о свадьбе. Невеста – Мирабиле Дикту [34] Mirabile dictu – (сплошное) удовольствие рассказывать (о чем-либо) ( лат. ). , девственница. Жених – Флагранте Деликто [35] In flagrante delicto, юридическая формула со значением «на месте преступления», «с поличным» ( лат. ). , бессердечный бабник.

Сотто Воче [36] Sotto voce – (говорить) тихим голосом ( ит. ). – гость, стоящий с краю, тихо обращается к своему соседу: «Я не люблю мучаться с этими свадьбами. Я просто нахожу женщину, которая меня ненавидит, и даю ей дом».

Наблюдая, как жених целует невесту, собеседник Сотто Воче отвечает: «Все женщины – психопатки. Все мужчины – сопляки».

Почтенного старого слугу семьи, плачущего горючими слезами за пальмой в кадке, зовут Скротум [37] Scrotum, мошонка ( лат. ). .

Монику до сих пор мучает загадка, кто же оставил зажженную сигару под датчиком задымления в картинной галерее академии за несколько минут до того, как закончился «подарочный червонец». Это было девять с лишним лет назад! Кто знает? Что будет, если мы это узнаем? А что будет, если мы узнаем, что такое белое вещество в птичьем дерьме?

Что Килгор Траут сделал с сигарой? Он потушил ее, раздавил о блюдце. Он давил и давил ее, как будто она была в ответе не только за включение датчика задымления, но и за все то, что творилось снаружи. Так сам Траут объяснял Монике и мне.

«Смазывают то колесо, которое громче скрипит», – сказал он.

Он сказал, что осознал абсурдность того, что делает, лишь тогда, когда снял со стены картину, чтобы сбить углом рамы датчик, В этот самый момент датчик замолчал по собственной воле.