Гера Фотич - Собачья сага

— И не стыдно тебе подъедаться в чужой квартире? — поняв желание друга, пристыдил его Павел. — След преступников надо брать, которые телевизор унесли. Неужели непонятно?

Это словно подействовало, и Блэк, опустив голову так, что его лохматые уши иногда задевали разбросанные по полу вещи, направился к выходу. Павел застегнул на собаке карабин и пошел следом. За ним участковый. Блэк, изредка поднимая голову, уверенно бежал по Заневскому проспекту, а затем перешел его и углубился в жилмассив. Только оказавшись у родного отделения милиции, Павел разочарованно передохнул. Участковый улыбался:

— На работу тебя привел, чтоб не болтался, где попало.

Они зашли в дежурную часть, и Блэк радостно кинулся к стоящему на столе опознанному телевизору. Завилял хвостом, засучил лапами по полу, готовый принять благодарность за находку.

— Это я и без тебя знаю, — сказал Павел, грустно поглаживая пса, — ты мне скажи, где преступники отсиживаются, которые этот телевизор сюда принесли и где остальные вещи!

Он потрепал Блэка по холке и уже хотел разочарованно отстегнуть поводок, но собака стала принюхиваться к телевизору с большим интересом. Обошла его вокруг и неожиданно резво потянула к выходу.

— Давайте за мной! — крикнул Павел участковому и помощнику дежурного, с интересом наблюдающим за поведением пса.

Теперь Блэк повел их по другой стороне проспекта и дальше к Республиканской улице. Прямо к парадной старого двухэтажного дома. Сел у обитой коричневым дермантином двери квартиры.

Нажимая на звонок, Павел автоматически пролистывал в голове свои учеты и пытался вспомнить, кто же здесь живет. По надписям на стенах, сожженным почтовым ящикам, разбитым плафонам и отсутствию света было ясно, что обитает здесь не лучший контингент.

— Вы что, на бешеной собаке в магазин слетали? — зазвучал в коридоре недовольный старческий голос. — Как за хлебом, так вас не дождешься, а за водкой вона как!

— Всем лежать! Милиция! — что есть мочи закричал Павел, врываясь с собакой в квартиру, как только дверь едва приоткрылась. — Постовой на входе, остальные за мной!

Женщина в грязных обносках отпрянула и скрылась за занавеской, прикрывающей вход в комнату.

Квартира была пуста, если не считать молодой цыганки, одетой в кучу цветастых, но грязных юбок, с накинутой на плечи темной шалью, из-под которой выглядывали лямки замызганной. когда-то белой комбинации.

— Что надо, менты поганые? — хрипела она, дыша перегаром, — Врываетесь к честным гражданам среди ночи, будите, поспать не даете…

Вид ее и впрямь был сонный: глаза едва приоткрывались, а руки постоянно срывались, завязывая шаль на груди.

Двухкомнатная хрущевка была похожа на склад, заполненный товаром. Он лежал везде и в беспорядке. Десятки скрученных ковров, несколько телевизоров, приемники и проигрыватели. Даже пара стиральных машин и хрустальных люстр. На столе посреди комнаты, словно на выставке, стояли самовары, электрочайники и разнообразные статуэтки.

— Судя по всему, мы попали в нужный адрес! — радостно сказал Павел своим коллегам.

Блэк чувствовал себя здесь хозяином. Впервые он наслаждался таким огромным количеством разнообразных запахов, запертых в одном помещении. Он мотал хвостом, словно помелом, рискуя скинуть со стола какую-нибудь утварь. Радости добавляло счастливое лицо хозяина, и он с уверенностью ожидал благодарности.

— Еще и дворнягу приволокли с собой, — гундосила женщина, — словно порядочных собак в ментовке поизвели!

Блэка ее речь не обижала. Он продолжал обнюхивать все новые вещи и, периодически гордо поглядывая на хозяина, успокаивал взглядом, будто говоря, что метить здесь он ничего не собирается.

— Если не хочешь за соучастие в тюрьму, — обратился к женщине Павел, — говори, где твои кореша? Сколько их и когда придут!

— А чего мне в тюрьму-то идти? — возмутилась цыганка. Наметившиеся всхлипывания в ее голосе говорили, что она не прочь остаться на свободе и желает разжалобить сотрудников. — Что мне скрывать? За водкой ушли жильцы. Я им только квартиру сдаю, а больше ничего и не знаю. Это все ихнее. Откуда наносили — не знаю. Может, комиссионку открывать собираются! Здесь моего нема. Можете хоть отпечатки проверить — я ничего не трогала.

Павел понял, что эта мадам не так уж проста и решил с ней не ссориться.

— Когда позвонят, откроешь им дверь и впустишь в комнату! — сказал он. — Если хоть знаком каким или словом выдашь нас, значит, будешь соучастницей.