Гера Фотич - Собачья сага

Видя, что клетка сделана добротно и выхода из нее нет, Павел подошел ближе. Блэк дрожал, но шел рядом. А когда оказался на расстоянии двух метров тихо зарычал, оскалив зубы.

Медведица едва повернула голову в его сторону, оставаясь в той же позе. Черные мгновенно сверкнувшие на свету глаза тут же потухли. Она снова повернулась к медвежонку, вслушиваясь в каждый издаваемый им звук, ловя взглядом каждое движение. Двигала своим кожаным носом из стороны в сторону, словно прицелом, в перекрестье которого суетилось ее дитя. Внимательно, молчаливо вдыхала его запах, словно хотела запомнить его на всю жизнь.

Сколько стояла она так, Павел не знал. Казалось, что медведица окаменела, став частью сваренных вокруг нее металлических арматур, и теперь ее не надо кормить и поить. Медведица будет так стоять вечно, пока ржавчина не проест ее лапы, и она рухнет своим тяжелым телом, подмяв собой всю печаль и горечь, доставшиеся ей в этой жизни. Лишь только запах родного детеныша, сохранившийся в самой глубине ее сознания, будет дарить надежду на его дальнейшее благополучие…

— Эй, мужик, отойди от медведицы, это опасно! Читать не умеешь? — прозвучал знакомый голос со стороны избушки.

Блэк резко развернулся на голос, вывернув ошейником руку Павла и заставив его обойти вокруг себя, тем самым приблизившись к клетке. Павел узнал голос Панкевича, но в этот момент сильнейшее содрогание металлической решетки заглушило дальнейшие слова Сереги. Медведица всем телом бросилась в сторону Павла, просунув сквозь прутья лохматую когтистую лапу, махнув ей в полуметре от Пашиной головы.

Казалось, что вызванный этим движением поток воздуха зашевелил волосы у Паши на голове. Рассуждать было некогда, и он в мгновенье оказался рядом с Сергеем, оглядываясь назад.

Теперь он рассмотрел красную табличку, прибитую к березе рядом с клеткой, где было написано «Не подходить».

— Ну как тебе медвежий подзатыльник? — усмехаясь сквозь легкое волнение, спросил Сергей.

— Да уж не слабо, — чувствуя легкую дрожь в коленках, приглаживая волосы на голове, ответил Павел, с опаской поглядывая на зверя.

В этот момент к ним подкатился медвежонок. Натянув ошейником цепь, вытянул лапы и обиженно заревел.

— Хорошенький какой! — Павел наклонился, делая вид, что хочет погладить его, но при этом поглядывая на Панкевича.

— Не вздумай! — предупредил тот. — Сразу палец откусит или парочку! Это же зверь! Он с виду такой безобидный, а чуть что — рванет, и не заметишь как, схрумкает твои фаланги! Ты что думаешь, зря он около входа на цепи сидит? То-то же! Лучше всякого пса!

Сергей принес из-за дома палку с крюком и, ухватив ею цепь, на которой бегал медвежонок, оттянул ее в сторону, надев одно из звеньев на торчащий в стене штырь. Цепь укоротилась, и теперь охранник уже не мог дотянуться к порогу. Поняв, что его передвижение ограничили, он начал играть с металлической миской, ударяя по ней лапой и подхватывая ртом.

— Ну и циркач твой охранник! — улыбнулся Павел, заходя с Блэком в дом.

— Это он так есть просит, умный зверюга! — ответил Сергей и по — хозяйски добавил: — Располагайтесь, сейчас чайку попьем, и начнут собаки на притравку съезжаться.

— На какую притравку? — не понял Павел.

— Курцхаары, дратхаары и другие охотничьи породы должны получить рабочие дипломы, а для этого им надо пройти притравку на кабана или медведя. На смелость, так сказать, и ловкость. Если не струсил, не убежал, а медведя облаял — то уже нормально. Если приблизился к медведю и бегает вокруг, отвлекая на себя внимание хищника, значит, очень хорошо. Ну а если за хвост того прихватит или за бок куснет — это истинный герой.

— А Блэк тоже притравку должен проходить? — спросил Павел. — Смотри, какой он здоровый!

Панкевич рассмеялся:

— От комплекции не зависит. Учитываются выведенные природные данные. Гордоны идут в основном на уток, гусей и других пернатых. Конечно, если хочешь, пусть побегает со всеми. В компании сородичей повеселится.

Павел огорчился:

— Ну, что ж, на уток, так на уток!

Блэк, чувствуя, что разговор идет о нем, поворачивал голову то к хозяину, то к Сергею. Увидев огорчение Паши, подошел, извиняясь, и уткнулся носом в колени, виновато глядя снизу вверх, подрагивая бугорками бровей. Павел потрепал его по мохнатой голове.

— Ну что ж, — обреченно сказал он, — на уток, так на уток. Значит, не судьба!

Часа через полтора у дома стали собираться владельцы собак. Они привязывали поводки псов к деревьям, так, чтобы те не смогли достать друг друга, и, казалось, что поляна окружена со всех сторон лающей стаей. Оставив женщин около собак, мужчины собрались на инструктаж, который проходил посреди поляны. Их было человек десять, не считая Павла. От тридцати до пятидесяти лет. Уровень доходов можно было определить по ошейникам собак и внешнему виду их владельцев. Фирменные спортивные костюмы и кроссовки популярных фирм выдавали наиболее зажиточную часть коллектива. Хотя, в общении разница совершенно не чувствовалась. Все собрались здесь за одним — получением рабочих дипломов для своих чад.