Олег Зоин - Вчера

Заглушив движок, пошли проверить обстановку в дворе. Друзья заранее решили спрятать машину у нюминого дома в его сарае, где уже прошел обыск и вторично вряд ли догадаются искать. Днем загодя запаслись ключом от сарая и подготовили место, разобрались с дровами и наметили кое–какую рухлядь для укрытия машины.

Коммунальный двор, в котором было три одноэтажных домика дореволюционной застройки и несколько сараев, был населен плотно. Домик, в котором Нюминой маме принадлежало три комнаты, находился в глубине двора и поэтому незаметно вкатить машину и затолкать её в сарай в полной темноте оказалось делом нелегким. К счастью, никто не попался им на пути. Было уже одиннадцать вечера, к тому же большинство жильцов этого милого дворика были закаленные любовью к советской власти аиды, и поэтому, если кто и выглянул из окна, то не подал виду, заметив необычные манипуляции с Нюминой любимой цацкой.

Надо было видеть, как угонщики втроем катили «горбатого» и размещали его в сарае, наощупь обкладывая поленьями и старыми одеялами! Удивительно, однако, все получилось!

С Маней в конце мая произошла крупная ссора. Она сказала Сеньке, что беременна, а он посоветовал ей сходить на аборт. Не имея ни жилья, ни приличной работы, плодить нищету не было, по его тогдашним представлениям, никакого резону. Она психанула и побежала к соседям куда–то звонить. Потом оделась и рванула на Коммунистический проспект, ничего не объясняя. Семён нехотя поплёлся за ней, влекомый в основном вялым любопытством и необходимостью сходить в киоск «Союзпечать», что на остановке трамвая «Малый Базар», купить газетку.

От нечего делать, он спросил её, идя сзади, не на свидание ли молодая беременная женщина спешит… Она одарила Сеньку ненавистным взглядом и перешла почти на бег. Он плюнул на её заумь и прилично отстал. Смотрит, она рулит к такси, стоящему у соседней с ихней пятиэтажки. Подошла и стала чего–то бурно объяснять шоферюге на языке мимики и жеста. Сенька разобрал только имя — «Юра!».

Конечно, пещерные инстинкты победили, он подошел и врезал даме по шее. Юра с трудом вылез из–за баранки и пошел в его сторону, но ни монтировки, ни отвертки в его руках Сенька не усёк, значит, можно врезать и ему. Семён разок замахнулся, но шофёр был ниже и правильно расшифровал выражение Сенькиных глаз. Быстро втиснувшись со своим пузом за баранку, Юрий счел за лучшее врубить полный газ. Сенька же, выразив своё понимание момента ресурсами краткого курса русского фольклорного языка, пошел–таки за газетой…

Через несколько дней в очередной дискуссии про жизнь сожительница намекнула, что будущий ребенок, возможно, от Юры… Сенька любезно заметил, что это так же возможно, как и то, что дитя будет походить на Нюму или ещё на кого. В итоге на аборт она твердо не идет, и Сенька согласился, что это её личное дело. Трепать нервы по этому поводу, — дать ей повод серьезно осложнить свою жизнь. Конечно, надо бы по–хорошему разбежаться, но интересы Наточки требуют потерпеть в надежде, что всё как–нибудь образуется…

31 июля. Прошел еще месяц, а суда над Нюмой все нет и нет. Жанна честно ходит к Нюме в тюрьму на свидания, носит приличные передачи. Он там устроился прекрасно, его признали жульманы, как кадрового уголовника, тянувшего не один срок. Сложились неплохие отношения и с продажным заместителем начальника тюрьмы, неким Зинченко (фамилия, возможно, не совсем такая, но что–то похожее). Дошло до того, что два раза Нюму в «воронке» возили отдыхать на городской пляж, правда, на его малолюдную, «дикую» часть, куда приезжала Жанна и где они с Нюмой имели возможность получасового «интима» в кустах. Охрана в это время жрала водяруи культурно загорала.

Нюму упрятали в тюрьму на период следствия как из–за ремонта следственного изолятора, так и чтобы попугать. Никто же не предполагал, что там у Нюмы найдутся кореша и обстановка полной поддержки. Конечно, ему пришлось пойти на серьезные расходы.

Потом произошло событие, очень Сеньку развеселившее. Нюма передал через Жанну, что приглашает Семёна и Бориса в гости в тюрягу! И чтобы захватили хорошей выпивки, жратвы и бабу для блатного, который богуетв нашей тюрьме. Конечно, всё Жанна послушно приготовила, получилось две большие сумки. Когда в условленное утро приятели встретились у ворот тюрьмы, то увидели и Верку Кислицу, размалеванную и расфуфыренную. В руках у неё была небольшая кожаная хозяйственная сумка… Жанна нашла на минутку, чтобы шепнуть Сеньке, что Верка, ха–ха, идя на мероприятие, всегда носит в этой сумке чистое полотенце, вазелин и презервативы…