Кэтрин Хьюз - Письмо

— Она здесь, но она не хочет тебя видеть.

Билли резко обернулся.

— Что? Я вам не верю.

— Думай, что хочешь, но я говорю тебе — ты зря теряешь время. Вы, похоже, поругались — она не говорит, из-за чего, но я советую тебе отправляться домой и забыть о ней.

Билли встал и посмотрел в лицо заклятому врагу.

— Об этом вы только и мечтаете, не так ли? Но вы не знаете всего.

Билли подобрал с земли куртку.

— Передайте Крисси, я вернусь завтра.

Доктор Скиннер развернулся и пошел обратно в дом. Зайдя внутрь, он тут же окликнул дочь:

— Крисси, он ушел. Сказал, ему надоело ждать. Говорит, ты того не стоишь, и вообще, он скоро уезжает. Сказал не ждать его больше и жить своей жизнью. Знаешь, не думаю, что мы еще когда-нибудь увидим этого юношу.

Крисси застыла на лестнице, вцепившись в перила. Она не могла в это поверить. Она лишь хотела заставить его подождать немного, а теперь он ее бросил. Как это вообще было возможно? Она бросилась в ванную и склонилась над унитазом — на этот раз тошнота не имела ничего общего с ребенком, которого она носила внутри.

К тому моменту, как Билли вернулся домой, его мать успела убрать все горшки и сидела у камина с вязаньем. Отец уже вернулся и спал в кресле напротив нее. Элис Стирлинг прижала палец к губам, когда Билли зашел на кухню.

— Ты поговорил с ней? — шепотом спросила она.

Билли жестом позвал мать за собой в гостиную.

— Не включай свет, не успела шторы повесить. Знаю, еще не до конца стемнело, но я не хочу рисковать.

Они стояли друг напротив друга в полумраке, и Билли рассказал ей о своей встрече с доктором Скиннером.

— До чего же мерзкий тип. Не понимаю, как он попал в такую человеколюбивую профессию. Думаешь, это правда — что Крисси не хочет тебя видеть?

— Не знаю, мам. Может, и правда. Я сам вел себя крайне мерзко.

— Она придет в себя, вот увидишь. Как иначе — она же носит твоего ребенка! Просто дай ей немного времени. К тому же у нее сейчас гормоны гуляют вовсю — не забывай. Она знает, что ты приходил, и оценит это. Она поговорит с тобой, когда будет готова. А пока почему бы тебе не написать ей письмо?

— Письмо? Даже не знаю…

— Подумай об этом, Билли. На бумаге гораздо проще высказать, что ты чувствуешь. Ты можешь извиниться и рассказать ей о своих чувствах, не боясь сказать что-то не то. Можешь отправить по почте — это покажет, что ты предпринял усилие. А, что думаешь?

— Ладно, напишу завтра. Я слишком устал, чтобы сейчас об этом думать. Сегодня был ужасный день.

— Да, этот день мы все запомним надолго. А теперь помоги мне повесить оставшиеся шторы, хорошо?

— Конечно, мне все равно нужно занять чем-то руки.

Когда они закончили вешать шторы, за окном совсем стемнело и на улицах воцарилась зловещая тишина.

Билли чуть отодвинул штору и, вглядываясь в черноту, попытался различить хоть что-то среди едва очерченных теней. По всему городу соблюдалась светомаскировка.

— Ни черта не видно.

Мать на цыпочках подошла сзади и выглянула в окно.

— Знаю. Все уличные фонари выключили. Еще сказали, когда выходишь на улицу ночью, нужно прикрывать фонарик коричневой бумагой. Водителям даже запрещено включать фары.

— И это для нашей безопасности? — спросил Билли, покачав головой.

— Нужно доверять этим людям, Билли. Они знают, что делают.

— Будем надеяться, — вздохнул он, опуская штору.

Он отошел от окна и поцеловал мать в щеку.

— Пойду я спать, мам, если не возражаешь.

— Конечно! Спокойной ночи, сынок, спи крепко. Утро вечера мудренее.

Крисси сидела на полу в ванной комнате и обнимала унитаз обеими руками. Более унизительную ситуацию она с трудом могла себе представить. Ее парень больше не желал иметь с ней дела, и ей предстояло стерпеть все унижение и стыд в одиночку. От одной мысли, что придется обо всем рассказать родителям, Крисси снова вывернуло. Горло и рот жгло от желчи, мышцы живота болели. Она слышала, как внизу на кухне полушепотом разговаривают родители. Слов было не разобрать, но Крисси и так догадывалась, о чем шла речь. Доктор Скиннер наверняка ликовал, что Билли бросил ее и что он оказался прав на его счет. Услышав шаги по лестнице, Крисси замерла.

Она прислушалась и с облегчением узнала мягкие, осторожные шаги матери. Затем последовал нерешительный стук в дверь.

— Крисси? — прошептала Мэйбл. — Ты долго собираешься там сидеть? Ты не выходишь уже несколько часов.

Она выждала несколько мгновений и, когда ответа не последовало, попробовала снова.