Джон Гришэм - Покрашенный дом

Бабка пела и улыбалась, и мы поняли, что в письме хорошие новости. Она тут же схватила его и прочитала нам вслух. Она уже выучила его к тому времени наизусть.

«Дорогие мама и папа, Джесси и Кэтлин и Люк!

Надеюсь, что дома все в порядке. Никогда не думал, что буду скучать по сбору хлопка, но мне сейчас точно очень хочется быть дома. Я по всем по вам скучаю — по ферме, по жареным цыплятам, по „Кардиналз“. Никак не могу поверить, что „Доджерс“ выиграли чемпионат. Мне от этого тошно.

А у меня тут все в порядке. Здесь сейчас тихо. Мы больше не на передовой. Мою часть отвели миль на пять в тыл, так что мы отсыпаемся. Тут хорошо, нам тепло, мы отдыхаем, нас отлично кормят, и мы ни в кого не стреляем.

Я уверен, что скоро буду дома. Есть ощущение, что все тут потихоньку закругляется. Доходят слухи о мирных переговорах и всем таком прочем, так что мы держим пальцы скрещенными.

Я получил от вас целую пачку писем, это было здорово! Так что пишите. Люк, твое письмецо было уж слишком короткое, напиши мне еще, подлиннее.

Все, надо бежать.

Всем привет, Рики».

Мы передавали письмо друг другу и перечитывали снова и снова, а потом Бабка спрятала его в коробку из-под сигар, стоявшую рядом с радиоприемником. В ней хранились все письма от Рики, и нередко, зайдя ночью в кухню, можно было обнаружить там Паппи или Бабку, которые их перечитывали.

Новое письмо заставило нас забыть про натруженные мышцы и обгоревшую кожу, мы быстренько поели, чтобы потом усесться вокруг стола и написать Рики ответные письма.

Разложив бумагу на своей дощечке для письма с изображением индейского вождя, я взял карандаш и принялся излагать для Рики историю про Джерри Сиско и Хэнка Спруила со всеми подробностями. Кровь, разбитый в щепки деревянный брусок, Стик Пауэрс, все-все-все. Я не знал, как пишутся многие слова, так что действовал по наитию. Кто-кто, а уж Рики-то простит меня за ошибки в правописании. А поскольку мне не хотелось, чтобы кто-то из наших увидел, что я распространяю сплетни аж до самой Кореи, я тщательно прикрывал рукой свою дощечку.

Пять писем были написаны одновременно, и, я уверен, в них содержались пять версий одного и того же события. Пока мы писали, взрослые вспоминали разные веселые истории. Это был счастливый момент посреди сбора урожая. Потом Паппи включил радио, и мы стали слушать про «Кардиналз», пока наши письма становились все длиннее и длиннее.

Так мы и сидели вокруг кухонного стола, смеялись, писали свои письма, слушали репортаж по радио, и ни у кого не было ни малейших сомнений в том, что Рики скоро будет дома.

Он же сам написал, что скоро будет.

Днем в четверг мама отыскала меня в поле и сказала, что я ей нужен в огороде. Я радостно стянул с плеча лямку своего мешка и пошел прочь с поля, оставив остальных трудяг в зарослях хлопка. Мы пошли к дому, довольные, что рабочий день закончился.

— Нам надо съездить к Летчерам, — сообщила мне мама по дороге. — Я так за них беспокоюсь… Знаешь, они, наверное, голодают…

У Летчеров был свой огород, хотя и совсем маленький. Но не думаю, что они голодали. Несомненно, лишнего куска у них бы не нашлось, но о голодной смерти в округе Крэйгхед и не слыхивали. Даже самые бедные издольщики умудрялись выращивать помидоры и огурцы. И на каждой ферме были куры, несущие яйца.

Когда мы дошли до огорода, я уразумел, что задумала мама. Если мы поторопимся и доберемся до Летчеров до того, как они закончат сегодняшний сбор, то и родители, и все их детишки будут еще в поле. А Либби, если она действительно беременна, будет ошиваться где-нибудь возле дома, причем наверняка одна. И ей останется только выйти к нам, чтобы принять от нас овощи. И тогда нам удастся застать ее врасплох и с помощью нашего христианского милосердия вывести на чистую воду, пока ее защитники и охранители далеко. Отличный план!

Под строгим присмотром мамы я начал собирать помидоры, огурцы, горох, бобы, кукурузу — практически все, что росло в огороде. «Сорви вон тот маленький красный помидор, Люк, вон там, справа, — приговаривала она. — Нет, этот горох пусть еще подождет». Или: «Нет, этот огурец еще не совсем созрел».

Хотя она часто собирала урожай овощей сама, все же предпочитала надсматривать за этим процессом. Равновесие в огороде можно было поддерживать, лишь оставаясь на расстоянии, обозревая весь участок взглядом истинного художника и направлять мои действия или действия отца по сбору плодов.