Джон Гришэм - Покрашенный дом

На передний двор мне идти уже не хотелось, так что я отправился на задний. Рядом с силосной ямой, где предполагалось разместить Спруилов, была небольшая, поросшая травой полянка, где можно было поиграть в бейсбол. Она была не такая широкая и длинная, как мое «поле» на переднем дворе, но там было достаточно открытого пространства, доходившего до края хлопкового поля. И там я мог тренироваться в высоких подачах, бросая мяч так высоко, насколько у меня хватало сил. Остановился я только тогда, когда поймал десять мячей подряд.

Мигель появился как бы из ниоткуда. С минуту он наблюдал за мной, и словно под давлением его взгляда я пропустил три мяча подряд. Тогда я кинул ему мяч, несильно, потому что у него не было перчатки. Он без особых усилий поймал его и метнул обратно. Я перехватил его, отпустил, поддел ногой, потом схватил и бросил обратно в него, на этот раз посильнее.

В прошлом году я узнал, что многие мексиканцы тоже умеют играть в бейсбол, а сейчас было ясно, что Мигель хорошо знаком с этой игрой. Руки его двигались быстро и мягко, его броски были более резкие и сильные, чем у меня. Несколько минут мы перекидывались мячом, а потом к нам присоединились Рико, Пепе и Луис.

— У тебя бита есть? — спросил Мигель.

— Конечно, — ответил я и побежал в дом, чтобы ее принести.

Когда я вернулся, к остальным присоединились еще и Роберто и Пабло; теперь они бросали мой мяч друг другу.

— Ты будешь бэттером, — сказал Мигель, принимая на себя командование.

Он нашел обломок доски и положил его на землю в десяти футах перед силосной ямой, сказав:

— Это пластина «дома».

Остальные рассыпались по инфилду. Пабло, заняв место центрального аутфилдера, оказался рядом с зарослями хлопчатника. Рико присел позади меня, а я занял позицию справа от «дома». Мигель сделал устрашающий ложный бросок, на секунду испугав меня, а потом бросил мяч, несильно. Я изо всех сил врезал по нему битой — и промазал.

По следующим трем мячам я тоже не попал, но потом два броска отбил. Мексиканцы кричали и смеялись, когда я попадал битой по мячу, но ни слова не произносили, когда я мазал. Через несколько минут, наигравшись с битой, я отдал ее Мигелю, и мы поменялись местами. Я начал с сильных прямых подач, но это оказалось для него нетрудным делом. Он отбивал мои низкие прямые броски и мячи, отскакивающие от земли, причем некоторые из них приземлялись точно возле мексиканцев, а остальные просто перехватывались. Большинство из них умели играть, однако парочка бейсбольный мяч в жизни в руках не держала.

Остальные четверо мексиканцев, до этого сидевшие у амбара, услышали шум игры и переместились поближе. Ковбой был без рубашки, а штаны закатал до колен. Он гляделся на добрый фут выше остальных.

Следующим отбивал Луис. Он был не таким умелым, как Мигель, и мне не составляло труда обманывать его, меняя направление броска. К своему удовольствию, я заметил, что Тэлли и Трот следят за игрой, устроившись под вязом.

Потом подошел отец.

Чем больше мы играли, тем больше заводились мексиканцы. Они орали и смеялись над ошибками и промахами друг друга. Господь один знает, что они там говорили по поводу моих бросков.

— А давайте-ка сыграем по-настоящему, — предложил отец.

Тут подошли еще и Бо с Дэйлом, босые и без рубашек. Посовещались с Мигелем, и через несколько минут переговоров было решено, что команда мексиканцев будет играть против арканзасцев. А Рико будет кэтчером, играя и за ту, и за другую команду. Меня опять послали в дом, на сей раз чтобы принести старую кэтчерскую перчатку отца и еще один мяч.

Когда я вернулся во второй раз, тут уже объявился Хэнк — он тоже был готов играть. Я был не очень рад играть с ним в одной команде, но, конечно же, не мог возразить. Не понимал я и куда можно приспособить Трота. А Тэлли вообще девушка.

Ну и стыдоба — девчонка в роли товарища по команде! Но все равно мексиканцев было больше.

Еще один раунд переговоров, и было наконец решено, что мы первыми играем в нападении. «У вас мало ребят», — сказал Мигель с улыбкой. Нашли еще досок и разложили их на земле — они изображали базы. Отец и Мигель договорились об основных правилах, которые стали результатом очень творческого подхода к нашему бесформенному игровому полю. Мексиканцы разбежались по базам; все были готовы начать игру.

К моему удивлению, Ковбой вышел прямо к «горке» и начал разминаться. Он был тощий, но явно сильный, и когда подавал мяч, мышцы на его груди и плечах вздувались и выпирали. От пота его темная кожа стала блестеть. «Хороший игрок», — сказал тихонько отец. Ковбой произвел мягкое обманное движение и сделал безупречную подачу, почти небрежно метнув мяч, но мяч вылетел из его пальцев, как снаряд, и угодил прямо в перчатку Рико, кэтчера. Следующие подачи были все сильнее и сильнее.