Самсон Агаджанян - Опаленные крылья любви

— Вот это новость, что же ты молчала? — пораженный услышанным, спросил Чеботарев.

— До рождения ребенка не хотела об этом говорить. Роды у меня будут тяжелые, и я боюсь, что не выдержу. Я оформила завещание, оно у меня на столе. Прошу тебя…

— Наташа, это что, так серьезно?

— Думаю, да.

— Ты откуда звонишь?

— Из дома.

— Вечером мы с Леной приедем к тебе!

— Женечка, я сейчас улетаю. До свидания. Запомни, что я тебе сказала.

Вечерним рейсом Наташа улетела в Ташкент и к утру подъезжала к дому. На телевизоре лежала записка.

«Наташенька, любимая моя! Я знаю, ты огорчена, что я не встретил тебя в аэропорту. Прости. Я уезжаю в командировку на десять дней. Не скучай. Скоро мы увидимся. Нежно целую, всегда любящий тебя, твой Умар».

Она грустно улыбнулась, пошла в спальню и, не раздеваясь, легла на кровать. Как только голова коснулась подушки, Наташа моментально уснула.

Проснулась она глубокой ночью. Какое-то время молча прислушивалась к удивительной тишине. Потом встала, посмотрела на часы и включила телевизор. Диктор говорил о подбитых танках, о боях, которые шли на улицах. «Опять где-то на Западе воюют», — подумала она, выключила телевизор и пошла на кухню. Но, не дойдя до нее, резко остановилась, побежала назад и вновь включила телевизор. На экране показали танкиста, лицо его было залито кровью. И как только услышала, что бои идут на улицах Грозного, невольно произнесла:

— О Господи! Да как же Ты мог такое допустить?

Она беспомощно села на диван, подумала об Умаре, и вдруг ее охватил страх, что он уедет в Чечню… Телеэкран показывал трех российских офицеров, захваченных чеченцами в плен.

Прошло десять дней, а Умара не было. «А вдруг он уже в Чечне?» — со страхом подумала Наташа и тут же позвонила в приемную министра обороны.

— Здравствуйте, вас беспокоит жена Кархмазова. Вы не подскажете, когда муж вернется из командировки?

— Здравствуйте, Наталья Дмитриевна. Генерал Кархмазов в данную минуту находится у министра обороны.

Ей стало обидно, что Умар вернулся и даже не позвонил домой.

— А давно он вернулся из командировки?

— Нет. Он только что приехал.

Она положила трубку и стала ждать звонка. В томительном ожидании проходили минуты за минутами. «Что они так долго совещаются?» — нетерпеливо поглядывая в сторону телефона, думала она. Звонок раздался лишь через два часа. Она схватила трубку.

— Наташенька, здравствуй!

— Ты почему так долго молчал? — не отвечая на его приветствие, с обидой спросила она.

— Соскучилась?

— Я — да, а ты?

— Я еще больше?

— Что-то трудно в это поверить.

— А ты что, сомневаешься?

— Ты когда дома будешь?

— Наверно, через два дня.

— Опять уезжаешь?!

— Да.

— Если не секрет, куда?

— Никакого секрета. Через минуту еду в Джизак.

— У меня такое впечатление, что ты работаешь не в министерстве обороны, а в министерстве иностранных дел. Вечно в командировках…

— Такая у меня должность, милая. Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Если я тебя не вижу по нескольку недель, как ты думаешь, хорошо я себя чувствую?

— Наташенька, не сердись на меня. Я безумно люблю тебя. Ты слышишь? Безумно люблю и безумно скучаю… Все, Наташенька, я поехал! Вечером позвоню.

— Погоди… Ты слышал, что в Чечне творится?

— Слышал и видел по телевизору.

— И как ты к этому относишься?

— Как и раньше.

— Знаешь, что я подумала?

— Догадываюсь. Ты подумала, что я улетел в Чечню.

— Ты читаешь мои мысли.

— А вот то, что ты так подумала, меня удивило и, откровенно говоря, даже обидно стало.

— Почему?

— Думаю, ты сама догадаешься. До свидания.

Она прислушалась к коротким гудкам, улыбнулась. Поняла, почему он обиделся. На сердце стало немного легче.

Вечером раздался звонок. Она подняла трубку и, словно продолжая дневной разговор, спросила:

— Умарчик, а ты на меня случайно не обиделся?

— Еще как обиделся.

Она засмеялась.

— Тебе весело? А вот мне нет.

— Хочешь, подниму твое настроение?

— После того разгона, который ты учинила днем, думаю, это тебе не под силу.

— Умарчик, ты меня сильно любишь?

— А что, любовь бывает сильная и слабая?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю.

— Твои слова признания в любви ушли в прошлое, я хочу именно сейчас услышать живое твое слово и не по телефону, а наяву.

В трубке раздался смех.

— К сожалению, я не волшебник и под рукой у меня нет лампы Аладдина.