Самсон Агаджанян - Опаленные крылья любви

Умар приехал не в понедельник, а поздно ночью в воскресенье. Она проснулась от его нежного поцелуя, обняла его и больше не отпускала от себя…

Утром первой проснулась Наташа. С улыбкой посмотрела на спящего Умара, осторожно отвела в сторону его руку, которая лежала на ее груди, встала. Приняла душ, приготовила завтрак. Несколько раз заглядывала в спальню. Умар по-прежнему крепко спал. Наконец она не выдержала.

— Умарчик, проснись…

Тот открыл глаза, притянул ее к себе и страстно стал целовать. Она сразу почувствовала его желание и, освобождаясь от его объятий, сказала:

— Вставай, пора завтракать.

— Для меня главный завтрак это твой поцелуй. Иди ко мне.

— Нет, — глядя на него влюбленными глазами, уклонилась она. — Для этого будет ночь.

— Тогда можно я еще посплю?

— Ты посмотри на часы. Уже десять!

Он откинул одеяло в сторону, вскочил и в одном прыжке очутился возле нее. Не дав ей опомниться, взял на руки, положил на кровать. Наташа не стала сопротивляться его порыву, а сама поддалась его желанию. Когда они утолили свою неиссякаемую жажду и, уставшие, откинулись на подушки, она спросила:

— Как ты думаешь, сколько времени у нас еще будет такая любовь?

— Не знаю, как ты, но я в девяносто лет еще буду ходить петухом.

Наташа фыркнула.

— В девяносто лет, дорогой мой супруг, из тебя песок посыплется.

— Ты глубоко ошибаешься. Я из рода долгожителей. Ты видела моего деда?

— Да. Я даже с ним танцевала.

— А ты знаешь, сколько ему лет?

— Наверное, под семьдесят.

Он громко засмеялся.

— Это моему отцу за семьдесят. Деду скоро будет сто. Поняла?

— Ты обманываешь меня.

— Когда поедем ко мне домой, покажу его паспорт, сама убедишься, что это истинная правда.

— А танцевал, словно ему пятьдесят!

— Там был еще один седобородый старик, ты должна его вспомнить. Видный такой. Постоянно в черкеске ходит. Так ему сто десять!

— А знаешь, почему у вас на Кавказе мужчины такие долгожители? — спросила Наташа.

— Знаю. Они в меру употребляют спиртное, едят острую пищу, дышат чистым воздухом и пьют чистую воду.

— Что касается спиртного, я бы так не сказала. Пьют будь здоров! А насчет пищи, воды и воздуха я согласна. Но не это основная причина. Основная причина долгожительства ваших мужчин заключается в удовлетворении своих собственных духовных и физических потребностей.

— Что-то ты ученым языком заговорила, а по-простому нельзя?

— Можно подумать, что ты не понял.

— Я действительно не понял.

— У вас, кавказских мужчин, женщина в доме рабыня. Она во всем прислуживает мужу, а он, как жирный кот, сложив руки за спиной, ходит по дому и ждет, когда его позовут к столу. У него не жизнь, а малина. Таким макариком можно не только в сто лет танцевать, а детей иметь. Когда я была у вас в доме, все это я увидела собственными глазами. Поэтому ваши женщины к сорока годам выглядят старухами.

— А ты что, хочешь, чтобы в доме мужчина мыл посуду?

— А почему бы и нет? Что здесь зазорного? Не чужому помогает, а родной жене. Ты же мне помогаешь.

— Я обрусел, поэтому помогаю.

Наташа нахмурила брови. Его слова задели за живое, и она с яростью набросилась на него:

— Ты нашего русского мужика не трогай! До такой степени, до какой вы унижаете своих жен, он не додумается!

— А кто тебе сказал, что мы жен унижаем?

— Я сама это видела. Почему вы не разрешаете женщинам сидеть за столом рядом с вами?

— Обычаи такие.

— У вас дурацкие обычаи. Вы женщину за человека не считаете. За столом ее вообще не слышно и не видно. Бедолага согнет голову и испуганно поглядывает в сторону мужа. Даже выпить не имеет права.

— Женщине не положено пить.

— Вам можно, а ей нельзя?

— Да, именно нельзя, и не надо сравнивать себя с мужчинами. Бог справедливо распределил роли между мужчинами и женщинами.

— Твой Аллах, когда распределял роли, забыл, от кого сам родился!

Умар удивленно посмотрел на нее.

— Ты что так разошлась? Какая тебя муха укусила?

— Не хочу, чтобы ты чернил русского мужика.

— Наташа, да у меня и в мыслях такого не было.

— Не оправдывайся. Если вслух не говоришь, все равно в мыслях держишь.

— Честно говоря, ты меня обижаешь, если обо мне так думаешь, — отозвался он.

Она поняла, что сильно его задела, и, чтобы установить мир, сказала:

— Пошли завтракать!

— Спасибо! Уже по горло сыт твоими словами.

— Ты что, обиделся?

— Ведро помоев на голову вылила и еще спрашиваешь!