Самсон Агаджанян - Опаленные крылья любви

Она повернула к нему лицо, и он увидел ее заплаканные глаза.

— Ты о нас подумал?

Опустив голову, он молчал.

— За полгода до смерти Володи, когда мы были на море, я умоляла его не ехать в Афганистан, но он не послушался меня, сказал, что не имеет права, что это его долг. Ты тоже хочешь повторить его путь? Отвечай!

— Не знаю, что и ответить.

— Не знаешь, потому что твоя Чечня для тебя значит больше, чем я и твой будущий ребенок.

— Наташа, прежде чем такое сказать, лучше подумай…

— Я-то думаю, а когда ты будешь думать?

— Вот и думаю. Может, поедем вместе?

— А если твой Дудаев действительно объявит войну России? Тогда как мне быть? Я же русская и у меня есть свое национальное достоинство. Ты об этом подумал?

— Ты моя жена и ответственность за свою Родину не несешь.

— Ты мыслишь не как генерал, а как обыкновенный ефрейтор.

— Наташа, успокойся. Я еще свое согласие не дал. У меня достаточно много времени, чтобы принять окончательное решение.

— Я не знаю, какое ты примешь решение, но мое решение однозначно: в Чечню я не поеду, а если уедешь ты, то наши дороги разойдутся. Выбирай: или я и ребенок, или твой патриотический долг, от которого меня тошнит.

— Так нельзя рассуждать…

— Я потеряла мужа и сына и не хочу больше ничего терять, — оборвала она его. — Если бы на твою Родину напал враг, я бы поняла тебя, но на нее еще никто не нападал.

— А если Россия пойдет на нее войной?

— Если она это сделает, сами будете виноваты. Вчера по телевизору показали: в Грозном на площади три отрубленные головы. Дикари! Вы, наверно, хотите вновь вернуться в дремучие средневековые времена? Надеть на своих женщин паранджу…

— Что касается отрубленных голов, то по закону Шариата все правильно. С бандитами надо разговаривать только таким методом и если сейчас в корне не задушить преступность в Чечне, то будет поздно и она, как чума, поползет по всей России. А насчет паранджи на женщинах… Она для того, чтобы мужчины не заглядывались на чужих жен.

Наташа возмутилась:

— Ты что, на их стороне?!

— Нет, но по-другому нельзя.

— А может, и на меня наденешь паранджу?

Умар улыбнулся.

— Нет. Пусть люди видят, какая ты у меня красивая.

— Уходи, и не хочу тебя слушать!

— Ты что, обиделась?

Умар попытался ее обнять, но она отвернулась. Он встал, пошел в зал, из бара достал коньяк, но тут же поставил на место. Из спальни донесся плач Наташи. Он пошел к ней, лег рядом и прижал ее к себе. Сквозь слезы она произнесла:

— Я не хочу тебя терять! Не хочу!

— Наташа, милая, успокойся, еще ничего не решено. До самого утра Наташа не сомкнула глаз. Она не верила, что он откажется от предложения Дудаева. По его глазам видела, что сердцем и душой он уже давно в своей Чечне.

Утром, уходя на работу, Умар сказал ей:

— На обед не жди. К нам приехала военная делегация из Пакистана, приду поздно. Не скучай.

В обед к Наташе зашла Мария Петровна. Увидев ее опухшие глаза, обеспокоенно спросила:

— Что случилось?

Наташа рассказала о вчерашнем разговоре с Умаром. Соседка попыталась успокоить ее:

— Ему очень трудно принять решение, но, мне кажется, что в Чечню он не поедет. Он любит тебя.

— А мне кажется, что поедет. Вчера я это увидела по его глазам.

— А если поедет, что будешь делать?

— Поеду с ним. Я его одного не оставлю.

— Об этом ты сказала ему?

— Нет. Я сказала: пусть выбирает — или я, или Чечня. Мария Петровна бросила на нее укоризненный взгляд.

Это рассердило Наташу.

— А что же, по-вашему, я должна была ему сказать? Поезжай, миленький? Тебя Родина на подвиг зовет?

— Наташа, а как бы ты поступила на его месте?

— Без колебания выбрала бы его.

— Предала бы родину?

Наташа недоуменно посмотрела на нее и в сердцах бросила:

— Мария Петровна, ради Бога! Не надо высоких слов. За эту родину на чужбине сложили головы мой муж и сын. Вы хотите, чтобы и Умара я потеряла?

— Нет, я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты его поняла.

Сейчас ему как никогда трудно. Несмотря на то, что здесь у него большой пост, он этим не удовлетворен. Он тоскует по России, по Чечне…

А Умар принимал в своем кабинете человека, который привез ему послание от Дудаева и ждал его ответа. Ответ был такой.

— Я внимательно прочитал послание Дудаева. Благодарю за приглашение, но стать под его знамена я не могу. Однажды я дал ему отрицательный ответ и мое решение остается в силе.

— Если вам не трудно, дайте письменный ответ.

Кархмазов сел, быстро написал ответ, сложил лист, протянул ему. Тот, не читая, положил его в нагрудный карман. Перед уходом он посмотрел на генерала. Глаза их встретились, и какое-то время два чеченца неподвижно смотрели друг на друга. Умар не выдержал, отвел взгляд.