Самсон Агаджанян - Опаленные крылья любви

На лице Умара промелькнула улыбка, и это не ускользнуло от Байбагулова.

— По твоей улыбке вижу, что ты не очень прислушиваешься к моим советам.

— Моя улыбка, товарищ министр, вызвана самыми добрыми чувствами к вам за полезные советы. Думаю, что после нашей беседы я сделаю соответствующие выводы.

— Разговор я завел неспроста. Ты должен понять значение занимаемого тобой поста. Ты не просто генерал, а генерал правительственного значения. В случае моей болезни или ухода в очередной отпуск, по Уставу тебе положено замещать меня, соответственно ты автоматически становишься членом правительства… Я тебе это к чему говорю? На днях, в беседе с японским министром иностранных дел, я такое ляпнул своим языком, что переводчик вынужден был мне сказать: если он досконально переведет мои слова, то это может вызвать политический резонанс. Восток — это тебе не Запад. Здесь все воспринимается по-особому. Прежде чем слово сказать, надо подумать, как оно будет воспринято собеседником и каковы будут его последствия для тебя… Вчера, когда мы уехали от помощника премьер-министра, не успел я войти в кабинет, как раздался звонок премьер-министра и он высказал свое недовольствие по поводу твоего разговора с его помощником. Знаю, тебе с твоим взрывным характером трудно…

Умар, склонив голову, молча слушал его. К ним подошла Наташа.

— Я вам не помешаю?

Байбагулов, восхищенно глядя на нее, галантно ответил:

— Ваше присутствие, Наталья Дмитриевна, для нас полная чаша янтарного вина.

— Спасибо за комплимент.

Байбагулов взял ее под руку, подвел к костру, где в медном котле варился плов.

— Наталья Дмитриевна, как вы думаете, кто должен готовить плов, мужчина или женщина?

— У нас, у русских — женщины, а у вас, думаю, наоборот.

Байбагулов весело засмеялся.

— Вы правы. Настоящий плов — дело только мужских рук. — И с увлечением стал рассказывать о тонкостях приготовления восточного плова, родиной которого, по его убеждению, является Узбекистан. Министр так был увлечен, что не слышал, как его позвала жена.

— Тохтасын Урузбаевич, вас жена зовет, — подал голос Умар.

Тот замолчал и посмотрел в сторону крыльца, где стояла жена.

— С вашего позволения, уважаемая Наталья Дмитриевна, на несколько минут я покину вас. Если я еще не надоел, потом продолжим наш разговор.

Когда он ушел, Наташа, глядя ему вслед, сказала:

— Ни за что бы не подумала, что он министр. Он похож на… — она замолчала, словно подбирая подходящее слово.

— На шеф-повара? — подсказал Умар.

— Да, именно так!

— Если бы ты увидела его в рабочей обстановке, у тебя сложилось бы другое мнение. Я сам его в первый раз вижу таким. На работе он неприступен. К нему многие генералы боятся заходить. Очень жесткий и требовательный.

— Не пойму вас, мужиков. На работе вы одни, дома другие. Где ваше подлинное лицо?

— Наверно, дома, — улыбнулся Умар.

— Вот и плохо, что это так. Надо везде иметь собственное лицо, а не менять его на маску по обстоятельствам.

— Без этой маски человек не сможет жить. Вот к примеру: приходит муж поздно домой, жена, естественно, интересуется, где он задержался. Муж, не мигая, спокойно отвечает, мол, был у друзей. Или приводит массу других причин, хотя на самом деле он был у любовницы. Видишь, как сработала маска? Не будет же он правду говорить! Если бы все говорили правду, от стыда мир бы перевернулся.

— Миры перевертываются не от правдивых слов, а от лживых поступков, — изрекла Наташа и гут же спросила: — Ты этот пример привел из опыта своей жизни?

— Нет, дорогая моя. У меня такого еще не было.

— Еще не было… — повторила Наташа. — Хочешь сказать, что все еще впереди? Умар, а ты мог бы изменить мне?

Умар не отделался шуткой, как ожидала Наташа, а, нахмурив брови, жестко произнес:

— Впредь не смей мне такие вопросы задавать. Это тебя не украшает.

Она поняла, что сильно задела его, и чтобы сгладить свою вину, обхватила его шею руками и попыталась поцеловать. Умар уклонился от поцелуя.

— Они же могут увидеть нас!

— Ну и пусть видят! Это же прекрасно!

— Не забывай, у кого мы находимся.

— А я и не предполагала, что ты такой трусливый. Поцелуй меня.

Она вновь хотела обвить его шею руками, но позади послышались шаги. К ним шел Байбагулов.

— Дорогие гости, прошу к столу!

Когда все уселись, Байбагулов поднялся из-за стола, взял кувшин, разлил по чашкам вино и окинул взглядом присутствующих.

— По закону старшинства, по годам и по должности мне первому слово. Вы не возражаете?