Пинеро сел, держась за локоть.
– Тебе следовало подготовиться лучше, ублюдок. – Не в силах опереться на правую руку, он неловко поднялся на ноги.
Возможно, это какая-то идиотская симметрия, подумал Демпси. Похоже, они оба теперь могут орудовать только одной рукой. Он по-прежнему считал, что – при всех прочих равных условиях – он сумеет забить Пинеро одной правой. Однако нужно быть крайне осторожным: если Пинеро собьет его с ног, шансы у него невелики.
Пинеро двинулся вперед; правая рука у него безжизненно болталась, левая была сжата в кулак. Демпси подпустил противника поближе, а потом отпрыгнул в сторону, разворачиваясь в прыжке, нанеся удар правой, и снова отскочил. Пинеро упрямо наступал, тяжело выбрасывая вперед кулак всякий раз, когда приближался на расстояние вытянутой руки, но без толку. К тому времени, когда он повторил выпад в седьмой раз, лоб у него блестел от пота, дыхание стало частым и прерывистым. Шепот в небе зазвучал тревожно. Демпси послышались неодобрительные нотки в голосе: зрителям явно не нравилось происходящее. Он почувствовал глубокое удовлетворение. Еще пять минут – и Пинеро начнет шататься от изнеможения. Тогда Демпси начнет обрабатывать ноги противника – прямые удары по бедрам, сокрушительные пинки по коленным суставам; а когда он доберется до ног Пинеро, игру можно будет считать законченной. Охваченный радостным возбуждением в предчувствии скорой победы, он ощутил прилив сил. Сейчас ему нужно всего лишь еще немного продержаться.
– Билли! Осторожнее! – крикнул женский голос.
Демпси оглянулся и увидел Марину, стоящую у двери одного из белых зданий. Прежде чем он успел понять, о чем она предупреждает, Пинеро прыгнул на него.
Слишком ослабевший, чтобы повалить противника на землю, Пинеро повис на нем, вцепившись одной рукой. Демпси удалось вырваться, но он потерял равновесие, отлетел назад, спиной проломил дверь хижины и наткнулся на стол, за которым сидел труп в лохмотьях. Стол рухнул под тяжестью его тела, и он повалился на груду растрескавшихся досок. Сверху на него упал труп.
Демпси лежал, тупо глядя на череп, который прокатился у него по груди и уперся в подбородок. Длинные лоскуты иссохшей кожи свисали со скул; черный жук сидел в носовой впадине. Демпси чувствовал отвращение. Но когда он оттолкнул череп в сторону, вызванная прикосновением волна дикого ужаса захлестнула душу, и на миг ему показалось, будто он находится на городской улице. Нью-Йорк… Нью-Йорк сороковых годов: автомобили старых марок; женщины в белых перчатках и скромных платьях; мужчины в шляпах. И существующее отдельно от страха ощущение полноты жизни, принадлежавшее мужчине, чей кошмар Демпси пропускал сквозь свое сознание. Мужчина взглянул на наручные часы и оцепенел от ужаса при виде семиногого жука, выползающего из-под манжеты, а потом женский голос позади него сказал: «Что с тобой, милый? Ты прошел мимо и не заметил меня». Он понял, что поворачиваться не стоит, поскольку ее там не окажется, а если она окажется там, это будет гораздо, гораздо хуже, поскольку она была его палачом, демоном, и все же он знал, что она заставит его повернуться… Ошеломленный, наполовину опутанный паутиной кошмара, Демпси поднял глаза вверх в тот момент, когда Пинеро с размаху пнул его в бок.
Превозмогая боль, Демпси схватил Пинеро за ногу, рванул и повалил на землю, но Пинеро умудрился усесться на нем верхом и принялся яростно орудовать левым кулаком. Демпси прикрывался руками, но пропустил один удар в висок, оглушивший его, а потом сокрушительной силы удар по макушке, от которого у него потемнело в глазах. Он обхватил Пинеро за шею и притянул к себе. Лишенный возможности бить Демпси по голове, Пинеро принялся наносить мощные удары под ребра, отзывавшиеся вспышками острой боли в солнечном сплетении. Демпси отключался – он чувствовал жуткую слабость и дурноту, словно сознание у него неумолимо растягивалось, становясь все тоньше и тоньше, под чудовищным давлением тьмы, готовой нахлынуть на него и поглотить. Изо рта Пинеро брызгала слюна, его мясистое лицо низко нависало над Демпси. Уродливое, как бульдожья морда. Демпси попытался ударить противника по голове, но не смог размахнуться толком. Границы зрения окрасились в красный цвет. Обрывки воспоминаний проносились в уме, поднятые неведомым ураганом из глубин памяти. Какая-то песенка. Какие-то слова, однажды сказанные отцом. Мгновенное видение Хейли, сидящего за своим рабочим столом. Демпси отчаянно старался собраться с силами, но Пинеро продолжал молотить его по ребрам, и жизнь вытекала из него, как по фановой трубе. Он почувствовал желание сдаться, провалиться в темноту… Но внезапно горячая волна энергии поднялась в нем. Вскипела, забурлила у него в голове, подобно грозовой туче, принесла с собой шквал ярости и отчаяния, гнева при мысли о поражении. Неистовые страсти охваченной бешенством и смятением души; и хотя Демпси понял, что они принадлежат не ему, а пребывающему в нем богу, тот предстал перед его мысленным взором в образе старого бродяги, который спит, растянувшись на решетке канализационного люка, и переворачивается во сне, греясь в клубах поднимающегося снизу пара. Пришедший в чувство Демпси попытался нанести удар противнику по голове. Попытка получилась достаточно успешной, чтобы ослабить натиск Пинеро. Обхватив его за шею слабой левой рукой, Демпси лихорадочно пошарил по полу в поисках какого-нибудь оружия, скользнул кончиками пальцев по расщепленному деревянному бруску, дотянулся до него, сжал, а когда Пинеро вырвался из его хватки, резко выбросил вперед правую руку и воткнул ему в горло острый обломок ножки стола.
Читать дальше