Анатолий Афанасьев - Привет, Афиноген

– Мы им, гадам, уши–то пообрываем. Мы их научим родину любить. – Егор был уверен: он кому угодно уши пообрывает за брата. Представился бы случай.

Дверь распахнулась бесшумно.

– Выходи!

Егор крепко, со всей силой сжал влажную руку брата.

На улице стемнело, он и не заметил когда. Девушки переминались на углу.

– Ни в чем он не виноватый, – не ожидая вопроса, объявил им Егор. – По недоразумению забрали, спутали с кем–то. Вы бы не трепали языками, если можно. Очень вас прошу. Особенно тебя, Светка. Ты же, чего узнаешь, сразу на площадь бежишь.

Наташа нервничала: сколько времени она не была дома, и каждую минуту мог позвонить Афиноген. А она тут прохлаждается. Заранее ведь было ясно, все это очередная Светкина штука. Милиция, преступление, что это такое? Ничего такого нет на свете.

– До свиданья, – сказала она. – Вы сколько хотите играйте в свои приключения, я побежала, мне не* когда. В другой раз еще с вами поиграю, теперь некогда больше.

– Чокнутая, не обращай внимания. – Светка обернулась к Егору, погладила нежно его плечо. – Ты в нас не сомневайся, Егорша. Мы тебе преданные друзья. А с кем его спутали?

Егор плюнул, чуть не выругался, не отвечая зашагал прочь. Он двинул в одну сторону, Наташа в другую, а Света Дорошевич осталась временно на месте, в рассуждении, где она нужнее. Сообразила все же, догнала подругу.

– Натка, Натка! Все–таки я точно права, это из–за той женщины в зеленом парике. Помнишь, я тебе ее показывала…

В среду отдел Карнаухова с утра напоминал не учреждение, где люди работают, а скорее большую коммунальную квартиру, озабоченную неким событием, затрагивающим судьбу каждого жильца. Слух об уходе Николая Егоровича на пенсию, доселе вяло обсуждавшийся как возможная, но неопределенная во времени перспектива, приобрел реальность в связи с вызовом Карнаухова к директору. Недоброжелатели во главе с Клавдией Серафимовной Стукалиной, так и не простившей Карнаухову двурушничества в истории с курильщиками, откровенно радовались, не таясь обсуждали возможных новых кандидатов на пост начальника отдела. Сторонники Карнаухова, каковых было немало, в основном из числа людей, проработавших в отделе не один год, толпились в коридоре или в местах, отведенных для курения, почти не разговаривали, вздыхали и понимающе кивали друг другу. Равнодушные – те, кому было все равно, кто станет заведующим, – охваченные общим волнением, переходили от группы к группе, отпускали колкие шуточки и попросту наслаждались как бы кем–то свыше санкционированной возможностью побездельничать. Были и такие, как Виктор Да– видюк, который делал вид, что ничего вокруг не происходит, и, бросая вызов коллективу, не отрываясь строчил за столом обычную свою тягомотину. Так или иначе, вопрос о скорой смене заведующего всех волновал и всех касался. Отдел, выбитый из обычного рабочего ритма, кипел и выплескивал возбуждение на другие этажи.

Николай Егорович собрал у себя в кабинете начальников групп и, как ни в чем не бывало, дотошно обсуждал и утрясал с ними квартальные планы. Вид у него был несколько помятый и усталый, что дало Стукали– ной основание ехидно заметить: «Наш–то, видать, запил с горя!»

Карнаухов неожиданно публично распек Инну Борисовну, отвечавшую за своевременное составление сводки по показателям группы «С». Раньше он никогда себе этого не позволял. Инна Борисовна до того напугалась, что на требование объяснить, почему сдача сводки задержана на три недели, ответила невразумительно: «Фролкин постоянно занимает телефон. Нельзя никуда дозвониться!»

Этот наивный ответ вызвал сочувственные смешки. Инна Борисовна залилась краской и выскочила из кабинета. Стукалиной, в этот день без устали бродившей из конца в конец этажа, она сообщила, что шеф наплевал на все правила приличия и набрасывается на сотрудников, как император на своих рабов.

– Ничего, – успокоила ее Клавдия Серафимовна, – теперь недолго ему буйствовать и куражиться. Укорот ему скоро выходит.

Перед самым обедом случилось маленькое событие, убедившее всех, что тучи над Карнауховым сгущаются. В кабинет позвонил Кремнев и осведомился, где находится Сухомятин. Георгий Данилович присутствовал на совещании и, сообразив, что его разыскивает начальник отделения, нацелился принять трубку из рук Карнаухова, но тот резко бросил ему: «Сидите!» – трубку не дал и при этом чуть ли не толкнул в грудь. Он сам ответил Кремневу: