Анатолий Афанасьев - Привет, Афиноген

Взгляд Гарова пронзал Афиногена с настойчивостью бормашины. Он чуть не перескочил к рассказу о днях своей молодости и все–таки не решился почему–то назвать вещи своими именами, с несвойственной ему застенчивостью ходил вокруг да около. Ему пособила Анна Петровна, знавшая Афиногена получше.

– Вы извините, Гена, что мы так сразу… перешли к вопросу… не осведомились о здоровье. Мы в курсе,

Талка ведь теперь только о вас и говорит… Раньше скрытная была, а теперь девочку будто подменили. Мы с мужем поняли, между вами произошло решительное объяснение.

– Мы заявление подали, – сказал Афиноген, – извините, пожалуйста, великодушно, что так вышло.

Супруги Гаровы с такой энергией враз заколотили воздух руками, что стало понятно – никакого нарушения этикета не произошло. Наоборот, если бы дети с ними посоветовались, они бы этого им не простили.

– Прошу вас, – сказал мягко Афиноген, – не волнуйтесь так. Я люблю вашу дочь, с уважением отношусь к вам. А главное, я нормальный человек, со мной можно говорить без опаски, напрямую.

– Вот, – буркнул Олег Павлович, – что я тебе говорил, Аня.

– А что я тебе говорила?

– Гена, не считаете ли вы в таком случае, что нам стоит обсудить некоторые детали прямо сейчас? Не откладывая.

– Я готов.

– Папа, – попросила Наташа, – у Геночки еще температура держится.

– Нет у меня температуры, – возразил Афиноген, – и не было никогда.

– Вопрос, видите ли, для нас слишком важный. Мы хорошо сознаем ваше состояние… Но… Нет, нет, мы не хотим ничего менять, да и не в наших это силах. Любите друг друга, женитесь, устраивайте свою семью. Все правильно. Мы готовы помогать, если… Но… Понимаете, Гена, некоторые линии жизни идут параллельно. Счастье в тереме за закрытыми ставнями приятно, но быстро может набить оскомину.

– Мы в кино будем ходить, – сказал Афиноген. – Мало ли.

– Не шутите, Гена, это очень серьезно. В прошлом году Талочка не поступила в институт, что–то там случилось непонятное… Скоро опять экзамены, она совсем перестала готовиться. Неужели потеряет еще один год? Мы не можем быть пассивными в этом вопросе.

– Так это не ко мне вопрос, к ней. Я свое отучился.

– Талочка полностью под вашим влиянием, видите ли. Вы невольно некоторым образом снизили наш авторитет – прости, Тала, что я это при тебе говорю, – значит, вы должны взять на себя и ответственность за нее, разделить ее с нами.

– Папочка, все устроится отлично, не волнуйся. Не поступлю в этом году, поступлю в следующем.

– Я все понял, – сказал Афиноген, и Гарову показалось, что он напялил себе на нос невидимые очки. – Я все понял и со всем согласен. Высказываю собственное мнение. Если Ната поступает в институт, я на ней женюсь. Не поступает – пускай ищет другого дурака. Мне дремучая жена не нужна. С ней и поговорить не о чем будет.

Гаров несколько опешил не от смысла сказанного, а от серьезности тона. Зато Анна Петровна не опешила.

– Ну, что я тебе говорила? – Это к мужу.

– А я что тебе говорил? – неуверенным эхом откликнулся муж. Мимо уже несколько раз прошествовал Гриша Воскобойник. Его никто не навестил, и он скучал в ожидании ужина. На сей раз он, деликатно извинившись, отозвал Афиногена в сторону.

– Кисунов опять йогами увлекся, – давясь смехом, сообщил он. – Зайди глянь.

– Скоро зайду!

И вернулся к Гаровым, которые покорно глядели на его приближающийся больничный халат. Родители покорно, а Наташа умоляюще.

– Если она будет учиться в Москве, какая же это семья? – спросил Афиноген у Олега Павловича. У того ответ был заготовлен заранее.

– Это проверка чувств, их нравственной основы.

– А в заочный нельзя?

– Разве вы не понимаете? Заочное образование – так, фикция. Ей ведь не бумажка нужна с гербовой печатью – знания.

– Право, я растерян. Надо подумать. Мешать я ей, конечно, не собираюсь. Мне и самому лестно – жена, и вдруг врач. Старики мои обрадуются… Но, может, лучше все–таки в таком случае не спешить, не жениться пока лет пяток?..

Тут Олег Павлович и ухнул, приоткрыл истинные свои планы:

– Кстати, в этом ничего страшного тоже нету. Спешка именно непонятна. У нас вон в том выпуске

десятиклассники двое поженились. Ребенка родили. По совести, смешно и обидно мне на них глядеть. Сами дети, катают в коляске третьего дитя, игрушку. Он устроился на завод, она, естественно, нигде не работает. Как– то это бескрыло, узко. Впрочем, любовь все скрашивает. Но надолго ли… А кончится любовь, с чем они останутся? Особенно она, девушка? Мне жалко ее родителей, искренне жалко.