Ольга Николаева - Я иду искать

Они остановились перед обшарпанной дверью, светловолосый звякнул ключами, открывая замок.

— Входи.

Вадим вошёл в тёмную прихожую и машинально потянулся к видневшемуся на стене тёмному квадрату выключателя.

— Не трудись, света нет, — усмехнулся хозяин квартиры, захлопнув дверь.

— Чего так?

— Да фиг знает. Лампочка перегорела, а новую лень вставлять. Я хорошо вижу в темноте.

— А я плохо, — чуть не выругался Вадим, споткнувшись обо что-то в потёмках.

Светловолосый тут же толкнул дверь в комнату.

— Там светло, проходи.

Вадим вошёл в небольшую захламленную комнату, в бледном свете белой ночи казавшуюся ещё более неаккуратной чем, наверное, была на самом деле.

Хозяин вошёл следом.

— Садись куда-нибудь, где всего поменьше навалено.

— Здесь тоже света нет?

— Не-а.

— Ну ты даёшь… — Вадим сел на кресло, отодвинув сваленные на него рубашки. — Слушай, может, всё-таки, объяснишь?..

— А что объяснять? Люди иногда сходят с ума, им начинает что-то там казаться. И появляется мания убийства. Ну, редко такое случается, но тебе не повезло. Хотя, с другой стороны, повезло — ты жив.

— Мне кажется, ты знаешь этого маньяка.

— Да, мне не повезло, я его знаю. Правда, я не думал, что он устроит такое. Я не думал, что так получится!

— Но если ты его знаешь, то почему… да хоть в милицию почему не обратишься?

— Да ты что? — Парень даже расхохотался. — Милиция! Да кто в здравом уме будет заваривать такую кашу? Если нет никаких явных доказательств. Ну вот скажи честно, ты сам, когда всё это закончится, пойдёшь в милицию? Ты же доказать ничего толком не сможешь. И я не смогу!

— Не знаю… — Вадим опустил голову. — Наверное, действительно не пойду. Хрен знает…

— Вот именно.

Вадим помолчал, потом поднял взгляд на своего нечаянного знакомого. Впечатление, производимое там, в разрушенном доме, рассеялось, его лицо больше не казалось мертвенно-застывшим, только вот перепачканные в засохшей крови руки и бурое пятно на разорванной рубахе никуда не делись.

— Ты бы… — Вадим осёкся. — Слушай, а звать-то тебя как?

— Антон.

— Антон, ты бы хоть… ну… йодом там, или уж не знаю…

Вадим не мог понять, почему он испытывает странную неловкость, говоря об этом. Словно в подтверждение непонятного самому Вадиму смущения, Антон с удивлением посмотрел на него, но тут же махнул рукой

— Ты о моей царапине? Ерунда. Это очень неглубокая рана, просто кожа порезана. Да на мне вообще всё легко заживает! Ладно, я быстро.

Он поднялся и вышел из комнаты, через минуту послышался шум воды.

Вадим сидел, не поднимая головы, машинально скользя взглядом по пыльному паркету. Он чувствовал себя в этой квартире, у совершенно незнакомого человека, словно в ловушке, и от сказанных им слов сжималось что-то внутри. Стать жертвой маньяка… такая фраза казалась достоянием киношных боевиков или дешёвых газет и ассоциировалась скорее с литрами кетчупа, чем с настоящей, реальной смертью. Перед глазами возник мёртвый Слава, лежащий на грязном полу среди досок, обломков мебели, оторванных обоев… Мёртвый. Убитый. С перерезанным горлом… перерезанным? Нет, оно было не перерезано — разорвано! Вадим резко поднял голову и закрыл лицо руками. Юноша чувствовал, что ещё немного, и он потеряет самообладание, что из последних сил сдерживающий напор страха разум не выдержит и соскользнёт в истерику.

— Я не хочу… Блядь! Я не хочу!..

— Что с тобой?

Антон стоял на пороге, застёгивая на себе чистую рубаху. Вадим оторвал руки от лица и повернул голову в его сторону. Встретив его отчаянный взгляд, Антон неуверенно приблизился.

— Прости. Я правда не виноват. Он…

— Нет, ты, всё-таки можешь! — перебил его Вадим.

— Что я могу?

— В милицию заявить! Раз ты знаком с этим… с убийцей, с маньяком… Он же наверняка в розыске!

Антон коснулся его руки.

— Успокойся. Ни в каком он не в розыске. Единственное, что я сейчас могу, это попытаться спасти тебя, и я это делаю. Не требуй от меня большего. — Его голос звучал непривычно сухо, и в нём была такая уверенность, что Вадим растерялся.

— Но кто он хоть?

— Я же сказал. У него мания убийства.

— И ты с ним знаком.

— Ну, он не всегда был таким. — Из голоса Антона ушла жёсткость. — Когда я впервые его увидел… — Он замолчал, глядя на пыльные разводы поверх полированной столешницы так, словно в них заключался ответ на какой-то болезненный вопрос.

— Ты не знал?

— Да как тебе сказать… Понимаешь, он был очень необычным… человеком. Мне тогда показалось, что в нём есть что-то… Он умеет подчинять себе. С ним было очень легко, как будто попадаешь в сильное течение, которому не хочется сопротивляться. Чёрт! Я сам виноват. Он очень опасный, но если бы ты его узнал тогда, если бы оказался на моём месте!