Ольга Николаева - Я иду искать

— Можно? Или скажете, что в моём возрасте…

— Всё-то ты знаешь, что я скажу… Да бери! Учитывая нашу экологию, табачный дым — самое безвредное, чем можно надышаться, просто выйдя на улицу.

Некоторое время мы молча курили, созерцая беснующуюся за окном непогоду. Сверкнула молния, на секунду залив комнату слепяще-белым светом наподобие фотовспышки, превратив симпатичное мальчишеское лицо моего внезапного знакомца в мертвенную маску с заострившимися хищными чертами. В тот же миг послышался оглушающий раскат грома. Я невольно зажал уши.

— Ох ты! Похоже, мы в самом центре грозы.

Парень, казалось, не услышал меня, напряжённо глядя куда-то за мою спину — по-кошачьи зелёные глаза распахнуты, зрачки расширены до предела.

— Что с тобой? Эй! Ты чего? — Я слегка тронул его за плечо, он вздрогнул и порывисто схватил меня за руку. — Господи, да что с тобой такое?

— Не знаю… — едва разлепил он дрожащие губы. — На стене… что это?

— Где? — Я с трудом высвободил руку из его вспотевшей ладони и оглянулся. Обыкновенная стена с ржавыми потёками и торчащей арматурой, возле неё в углу — грязный матрас, скомканные газеты, осколки бутылок.

— Стена как стена. Грязная. И бомжовская постель около неё.

— Зачем я сюда зашёл! — совсем по-детски всхлипнул он и, кажется, с трудом удержался, чтобы не прижаться ко мне.

— Да уж! Правду говорят, что ваше поколение сплошь с расшатанными нервами.

Меня прервала новая яростная вспышка молнии, потом — ещё одна, и ещё… Мальчишка резко толкнул меня в плечо, заставляя обернуться. В слепящем фотографическом свете я увидел — на стене, на уровне человеческого роста, были ясно различимы пятна свежей крови. На фоне блёкло-жёлтых, в мелкий цветочек, обоев кровь выглядела одновременно и жестоко, и буднично, как кадры из прижившихся на телеэкране ежедневных криминальных новостей. Я невольно сделал несколько шагов вперёд. Молния вспыхнула снова, за ней последовал больше похожий на грохот взрыва гром. Внезапно мне показалось, будто стена надвигается на меня, пол мягко скользнул из-под ног, виски сдавило, к горлу подступил комок, колени подогнулись и я едва не опустился на вонючий матрас…

Он был мёртв, я понял это даже не приближаясь. В прежнем положении его удерживали лишь прикованные над головой руки с вывернутыми под тяжестью тела суставами. Голова свесилась на грудь, лицо наполовину скрыто тёмными прядями, глубокие порезы на запястьях почернели, следы крови превратились в высохшие бурые разводы.

Вид этого почти совершенно сложенного тела, безвольно висящего в неестественной, изломанной позе, вызывал единственное желание — отвернуться, уйти и постараться забыть. Но вместо этого я шагнул к нему и протянул руку, ощутив мягкий, отчего-то кажущийся слегка влажным шёлк волос, холодный мрамор щеки… Сердце билось где-то возле самого горла, ладони вспотели. Я взял его за подбородок, поднял безжизненно опущенную голову, откинул со лба волосы. Резкие черты, застывшие в безучастном покое смерти.

Я наклонился и прижался губами к его рту, резко выдохнул, пытаясь протолкнуть воздух в мёртвые лёгкие. Голова закружилась, перед глазами взметнулся сноп искр…

— Ты пришёл сам. Я не звал тебя, хоть и мог бы. Но ты снова пришёл сам.

Он не мог ничего сказать, он был мёртв, но я был уверен, что слышал эти слова…

Я сжал ладонями виски и глубоко вдохнул затхлый воздух. Сон наяву — это уже слишком! Огляделся. Захламленная комната в заброшенном доме, стена с торчащей из неё арматурой, грязный матрас под ногами, на который я только что чуть не уселся, и мальчишка, уставившийся на меня расширенными от испуга глазами. Я ещё раз взглянул на стену — никаких кровавых следов, только ржавые водяные потёки на выцветших обоях.

Я вернулся к окну, подёргал шпингалет рамы, с досадой отметив, как дрожат руки. Шпингалет нехотя подался, пыльные створки распахнулись, на подоконник тут же хлынули струи воды. Я судорожно глотнул воздух — запах мокрого асфальта, смешанный с острым ароматом прибитой ливнем травы подействовал успокаивающе. По дороге медленно проехала машина, по бампер в воде — скорее уж, проплыла, и её вид тоже успокаивал, возвращал в привычный, нормальный, знакомый мир, где нет места призрачным кровавым разводам на стенах и диким галлюцинациям.

Мальчишка не спускал с меня испуганно-вопросительного взгляда.

— Ничего, — произнёс я почти извиняющимся тоном. — Голова просто закружилась. Гроза, озон, магнитные бури… давление, всё такое…