Михаил Найман - Плохо быть мной

Мы подъезжали к границе. Настроение в машине было одновременно напряженное и подавленное. Я увидел, как пограничник в военной форме и с овчаркой направляется к нашей машине. Вдруг я вспомнил про кокаин и запаниковал.

— Бейби, у меня тут это, — я взмахнул в воздухе пакетиком, готовый выкинуть его в окно на глазах у пограничника. — Я наткнулся на эту штуку. На земле валялась.

— Черт возьми, Миша! — выдавила из себя Эстер еле слышным, остервенелым шепотом. — Не могу поверить! Давай сюда!

Я передал ей мешочек. Пограничник уже почти поравнялся с машиной.

— Что ты собираешься с этим делать, милая? — спросил я преувеличенно небрежным тоном.

Таможенник подошел к нам и приставил ладонь к виску.

— Комо эстас? — обратилась к нему Эстер по-испански. — Как мистер поживает сегодня? — Она низко пригнулась, ища документы. На какое-то мгновение ее голова скрылась.

— Мисс? — позвал таможенник подозрительно вежливым голосом.

Эстер вынырнула и повернулась к нему с приветливой улыбкой.

— Я здесь, мистер, — весело сказала она. — Все в порядке. — Она протянула документы.

Он посмотрел на паспорт Эстер, на мою и Салиха зеленые карты. Потом попросил у Эстер права.

— Приятно иметь дело с профессионалами, — пошутила она. — Классно выполняете свои обязанности, мистер.

Тот приложил руку к виску.

— Удачи, мисс.

Мы подъехали к американскому посту. Эстер улыбнулась пограничнику.

— Видите, как ненадолго мы смотались из Штатов. У меня отношение к Америке, как к своему ребенку, который может гадко себя вести и приносить из школы двойки, но ни на какого другого его не променяешь.

Хмурый янки мельком взглянул на паспорт Эстер и сухим кивком велел нам ехать. Довольно продолжительное время мы неслись в молчании. Я не решался спросить про кокаин. Перед глазами еще стояла овчарка, которая обнюхивала дверь нашей машины на границе. Но когда наконец понял, что все позади, заорал:

— Не могу поверить! Ублюдки даже не заподозрили! Где он лежал это время?

— Ты когда-то рассказал про специально нанятых женщин, которые провозят наркоту между ног? Примерно это я сейчас и сделала.

— Примерно? — вопил я. — Ни хрена себе примерно! Ты что, провезла коку в промежности, как те гангста-девки?!

Эстер вспылила.

— Ты на меня навлек это! — крикнула она. — Не ожидала, что когда-нибудь такое выкину! Я устала постоянно играть в твоей пьесе, Миша! Пусть тебе сейчас несладко, но мне действительно больше не под силу тебя опекать!

Мы ехали молча.

— Теперь, — прервал я тишину, — может, отдашь коку?

Эстер, пораженная, уставилась на меня.

— Ты что, с ума сошел? — спросила в растерянности.

— На кой тебе эта химия? Зачем тебе?

— А ты как думаешь, зачем?

Я вдруг почувствовал злость от беспомощности перед ними двумя.

— Знаешь, что про тебя говорила Эстер? — обратился я к Салиху. — Что ты шикарный, но порочный. Что у тебя есть темные стороны и нечистая душа. Это она не хотела с тобой дружить.

— Эстер имеет право говорить все, что сочтет нужным, — ответил Салих с достоинством. — Я тебе не советовал бы говорить подобные вещи, Миша. Зря ты затеял эту игру, Майкл. Себя в первую очередь компрометируешь.

Эстер остановила машину у заправки, сказала:

— Схожу в туалет.

Я обратился к ее затылку:

— Я с тобой. Можно?

Она шла впереди, не произнося ни слова. Я не знал, зачем за ней увязался, но дошел до самой будки. Она заперлась изнутри. Я стоял снаружи.

— Прости меня, — сказал я двери. — У меня давно все вверх ногами, а как приехал в Калифорнию, вообще — полный тупик. Лбом в дверь.

Мимо нас проходила мама с маленькой дочкой, я невольно улыбнулся им. Девочка помахала мне рукой.

— С кем разговариваешь?

Я кивнул в сторону уборной.

— Я виноват пред ней, вот и извиняюсь.

Девочка показывала на меня пальцем.

— Мама, какой смешной! Разговаривает с дверью туалета!

Мать покосилась на меня и взяла девочку за руку.

— Пошли, Эйми. Нечего разговаривать непонятно с кем. — Я увидел у нее в руке пустую бумажную сумку с надписью «Плейнфилд».

— Это Плейнфилд? — спросил я. — Отсюда родом моя девушка. — («Это место так много для нее значит, — подумал я. — Вернее, для меня. Мы жили в Плейнфилде сразу после того, как познакомились. После Русской школы. Лучшее время в моей жизни. Даже если со мной случится что-то более замечательное, то новое уже не будет тем же самым».) — Слушайте, дайте мне этот пакет! — сказал я и шагнул к ней.