Вадим Живов - Двойник

Борщевский.

Вот это и сидело в подсознании. Все сходилось на нем.

«Ну, сука! — тяжело, злобно подумал Герман. — Ты мне за все заплатишь!..»

В Новосибирске Германа встретил Равиль Бухараев и тут же, в баре аэропорта, ввел в курс дела. Он был одним из самых опытных топ-менеджеров компании и не хуже Германа понимал, что такие старые дела, как давно проведенные валютные платежи, никогда не всплывают сами по себе. Это был заказ. Чей? Прежде чем предпринимать какие-то действия, нужно было понять, кто заказал прокуратуре наезд на новосибирский филиал «Терры».

Равиль хорошо знал ситуацию в регионе и был уверен, что заказчика нужно искать не в Новосибирске. Как и везде, здесь была острая конкуренция между крупными торговцами обувью, но велась она в рамках принятых всеми правил, в сфере ценовой политики и качестве обслуживания покупателей. Те, кто пытался ослабить позиции конкурента неконвенциальными способами, быстро оказывались не у дел. В Новосибирске все знали всех, при желании компромат можно было найти на каждого и подставить по полной программе. Да и не было в городе фирмы, которой «Терра» встала бы так уж поперек горла. Можно было предположить, что новосибирская прокуратура таким образом чутко отреагировала на политику президента Путина — восприняла ее как сигнал к началу наступления на крупный бизнес. Но тоже не сходилось. «Терра» была не той компанией, на преследовании которой можно заработать политические очки, в Сибири есть фирмы куда крупнее.

— Получается, что дело местное, настучал кто-то из своих, — заключил Герман. — Кто из твоих людей знал о сделке? Может, выгнал кого-то, а тот со зла?

— Об этом я хотел спросить у тебя, — ответил Равиль. — За своих я ручаюсь. Свои знают больше и настучали бы громче. Ничего нет. Знают только, что был трансферт по письму и название фирмы.

— Документы изымали по описи?

— А как же! Сложили все в коробки и записали в протоколе: двадцать коробок. Вот и вся опись. Тут не Москва, Герман, власти с нами не церемонятся.

— Двадцать коробок? — переспросил Герман. — Долго им придется искать письмо.

— Очень долго, — с хитроватой улыбкой подтвердил Равиль. — Сто лет. И все равно не найдут. Потому что его там нет.

— Где оно?

— У меня дома. Я его сразу изъял. И всю информацию из базы данных стер. Как только узнал, что будет обыск. Только не спрашивай, откуда узнал. Город у нас маленький, все друзья и друзья друзей.

— Значит, проблема снята? Зачем же я прилетел?

— Проблема не снята, пока не узнаем, откуда заказ, — возразил Равиль. — Для этого ты и прилетел. Завтра у губернатора прием по случаю дня рождения его жены. Ты приглашен. Следователь прокуратуры тоже. Непросто было это устроить. Пообщаетесь в неформальной обстановке. Обрати, кстати, внимание, в каких туфлях будет жена губернатора.

— В наших?

— А то!..

Прием был в загородной резиденции губернатора на берегу Оби. На газоне перед домом установили просторный шатер из белой шелковистой ткани с тремя десятками богато сервированных овальных столов, каждый на шесть персон, со светильниками с вмонтированным в них мощными нагревателями. На столах стояли таблички с фамилиями гостей. Рядом была небольшая эстрада, помост для танцев и другой шатер, поменьше, для музыкантов.

Пока гости съезжались, на эстраде играл струнный квартет из Новосибирского академического театра оперы и балета. Прием обслуживали человек тридцать молодых официантов в черных фраках и широких красных шелковых поясах, что делало их похожими на музыкантов из академического оркестра. Казалось, что вот сейчас они разнесут шампанское, поднимутся на сцену и сыграют Вивальди. Потом квартет сменила московская группа «Иванушки-интернешнл» к полному восторгу жен и дочерей солидных гостей. Вел прием популярный телеведущий музыкальных программ ОРТ. Он путал имена, глупо и некстати острил, купался в восхищенных, как казалось ему, взглядах, не замечая, что интерес, который вызвало его появление, быстро сменился снисходительными усмешками, в которых читалось: ну-ну, мы подозревали, что ты недоумок, но не думали, что такой.

Самодостаточность знающего себе цену сибирского купечества, пробыв в глубоком подполье без малого сто лет, явила себя во всем великолепии смокингов, окладистых бород, вечерних туалетов и бриллиантов супруг.

По странной случайности места Германа и следователя прокуратуры, недавнего выпускника юридического факультета, оказались рядом. Малый он был неглупый, быстро сообразил, чему обязан приглашению на этот прием, и проникся к Герману уважением. Между стерляжьей ухой с расстегаями и молочным поросенком с гречневой кашей они вышли покурить на берег Оби. И тут следователь, взволнованный обстановкой приема, сам заговорил о деле и с душевной доверительностью заверил Германа, что тому не о чем беспокоиться. Прокурор никакого значения этому делу не придает, иначе его поручили бы более опытному следователю. Дело инициировано из Москвы, а обыск в офисе «Планеты» проведен только для того, чтобы доложить в Москву о принятых мерах.