Вадим Живов - Двойник

Спустя месяцев пять, когда Герман в очередной раз прилетел в Москву, его ждал факс из Минобороны, подписанный генерал-полковником, новым начальником Управления тылом. Генерал-полковник изъявлял желание встретиться с господином Ермаковым для делового разговора. Ну, если хочет встретиться сам генерал-полковник…

Герман позвонил в приемную и согласовал время. Но встреча не состоялась. Референт сообщил, что начальника Управления полчаса назад срочно вызвали к министру, он просит господина Ермакова его извинить. Герман вышел из приемной, с трудом удержавшись, чтобы не садануть дверью. Здесь его перехватил полковник Семенчук, взял под руку и почти насильно увлек к себе в кабинет.

Полковника было не узнать, его словно протерли влажной тряпкой. Хорошо сшитый мундир из генеральской диагонали, чисто выбритые, благоухающие дорогим парфюмом щеки, эдакая сановитость в лице. А туфли…

— Ну-ка, ну-ка! — остановил его Герман. — Покажи туфли. Покажи-покажи! Господи боже! Неужели Артиоли?

— Я всем говорю, что ты лучший спец по обуви! — подтвердил Семенчук. — Надо же, только глянул и сразу просек!

Туфли ручной работы итальянского мастера Артиоли стоили по тысяче долларов за пару. Их заказывали президент Буш-старший, бывший иракский лидер Саддам Хуссейн, крупные банкиры и звезды шоу-бизнеса. Как выяснилось, не только они.

— Ну и ну! — пробормотал Герман.

Кабинет полковника мало изменился, лишь появился компьютер да Ельцина на стене сменил президент Путин. Семенчук сразу же запер дверь и извлек из тумбы письменного стола бутылку и два стакана. Стаканы были такие же, граненые, а вот бутылка…

Это была не водка «Белый орел», когда-то очень популярная в Москве, а затем тихо исчезнувшая с прилавков. Не финский «Абсолют». И даже не дорогой «Русский стандарт». Это был французский коньяк «Луи Трамп» по пять тысяч долларов за бутылку — с цепочкой из настоящего золота на горлышке, с выгравированным номером бутылки.

— Ну и ну! — повторил Герман. — Я слышал, что военным повысили жалованье. Неужели на столько? Никогда не видел в Москве «Луи Трамп». Где ты его покупаешь?

— Ты обо мне слишком хорошо думаешь, — с самодовольной улыбкой возразил Семенчук, щедро наливая в стаканы. — Давальческое сырье.

— И ты каждый день его пьешь?

— Не каждый, не каждый. Только с такими гостями, как ты.

— А почему ты до сих пор полковник? Тебе пора бы стать генералом!

— Не срослось с генералом, — со вздохом объяснил Семенчук. — Из-за истории с тем контрактом. Слышал, небось? Сколько наших пересажали! А я говорил своему дураку: не наглей, не наглей! Жадность фраера сгубила.

— Его тоже посадили?

— Отмазался. Отправили в отставку.

— А ты как выскочил?

— А что я? Я ничего не подписывал. Мое дело готовить бумаги. Карьера, правда, накрылась. Но разве в карьере дело?

— А в чем?

— В чувстве удовлетворения от службы. За нас, Ермаков! За деловых людей! Пока есть такие люди, как мы, Россия будет стоять!

«Да он что, издевается?» — попытался понять Герман. Но полковник был вполне серьезен. Он опростал стакан и перешел к делу.

Как выяснилось, звонок нового начальника Управления тылом президенту «Терры» был вызван тем, что обувь для реформируемой российской армии так и не сшили, а с той, что сшили, разбирается прокуратура. Генерал-полковник случайно увидел эталонный образец ботинок работы мастеров «Терры» и пришел в полный восторг. Он собрал совещание, надел ботинки, расхаживал, бегал и даже прыгал в них по кабинету со словами:

— Вот с какой фирмой нужно иметь дело! А не с шушерой! С «Террой»! И никого больше мне не подсовывайте!

— Так что у тебя сейчас нет конкурентов, — заключил Семенчук.

— Сколько стоит генерал-полковник?

— Да ты что! Он еще новый! С этим к нему и соваться нельзя!

— Ты хочешь сказать, что вообще не будет отката?

— Как это не будет? Жить-то людям надо. Будет, конечно. Но в разумных пределах. Не столько же, как тот старый дурак заломил!

— А сколько? — поинтересовался Герман. — Десять долларов с пары? Двенадцать?

— Ну, плюс-минус, — уклонился от ответа Семенчук.

— Я подумаю, — пообещал Герман.

Он допил «Луи Трамп» и дружески распрощался с Семенчуком, твердо решив про себя, что больше никогда в жизни не переступит порог ни этого кабинета, ни этого здания.

Семенчук упорно дозванивался. Марина не соединяла. Пришел еще один факс от генерал-полковника. Он остался без ответа. Семенчук начал звонить Борщевскому…