Мария Метлицкая - Миленький ты мой

Я зашла в свой двор и присела на лавочку. Лавочку эту сколотил еще мой отец – для бабы Мани. Когда-то там стоял стол, где баба перебирала овощи, чистила картошку, солила огурцы. Конечно же, в теплое время года. Иногда мы пили там чай. Рядом рост куст крыжовника – колючий, густой. Не вставая из-за стола, я срывала крупные, кисло-сладкие ягоды и бросала их в чай. «Как конфета – да, ба?» – говорила я.

А баба моя кивала и грустно вздыхала.

Потом стол подгнил и завалился. Ну, я его и «извела».

Я сидела на шаткой, подгнившей лавчонке и боялась зайти внутрь, в свой дом. Чего я боялась? Воспоминаний?

Потом я замерзла и наконец нашла в себе мужество.

Дверь открылась не сразу – разбухла и отсырела. И сразу на меня пахнуло нежильем. Таким холодом, такой выстуженностью, таким одиночеством…

Я опустилась на корточки в сенях и разревелась…

Все правильно… Брошенный и одинокий дом, как одинокий и брошенный человек, никому не нужный – он становится пуст и холоден. Равнодушен и обидчив. И я чувствовала себя такой же одинокой, холодной и опустошенной. В нас не было сердца – только обида и боль.

В доме пахло мышами, и везде – на полу, кроватях, столе – густо лежал мышиный помет.

Усталая и разбитая, я сбросила одеяло и подушку на пол, положила под голову сумку, укрылась бабиным ватником и легла на кровать. Среди ночи мне захотелось пить, но вода в ведре на кухне давно протухла и покрылась зеленью – не вода, а болото.

Рано утром я встала, принесла воды, умылась, напилась. И все наконец решила. Я не останусь здесь! Ни на день, ни на минуту! Я не хочу начинать все сначала здесь, в этом склепе. Я ухожу. И ухожу… навсегда!

В конце концов, Дина права! Я могу… попробовать, что ли? А вдруг получится, а? Вдруг все получится? Вдруг… Я имею на это право?

Я пошла в комнату Полины Сергеевны, нашла в ее ящике пару писем, сломанные золотые часики – подарок Королевы – и вышла прочь.

Тогда мне казалось, что навсегда.

Заперев дом, быстрым шагом я пошла к остановке. Решение мое было твердым: в Москву!

А что там получится – так это посмотрим! Хватит быть нюней, Лида! Хватит надеяться на справедливость! Хватит ждать подарков от жизни. Хватит верить, что все в руках судьбы. Твоя судьба – это ты! Твой характер, напор и уверенность. Только ты, и больше никто тебе не поможет. Хватит кукситься и обижаться! Теперь все решаешь ты! И в твоих руках вся твоя жизнь. И пусть ответят те, кто виноват… Кто сломал тебе жизнь. Пусть они тоже хлебнут…

Моя решительность придала мне сил.

Кто-то окликнул меня по дороге, но я не обернулась, только прибавила шаг. На остановке, слава богу, никого не было. Дождавшись автобуса, я уселась у окна и – отправилась в новую жизнь.

На остановке я забежала в буфет, схватила стаканчик кофе, два бутерброда и сладкую булочку. И теперь с наслаждением съела все это, запивая горячим, сладким кофе и… улыбнулась.

В этот момент я была уверена, что у меня все получится !

Нет, все-таки странная она, эта женщина. Определенно. Приехала, и что?.. Хотя, что здесь странного? Все сейчас рвутся в Москву. Говорят, там, на периферии, совсем нет работы. А как же село? В селе всегда есть работа. Без работы и села нет. Хотя, что я там знаю про сельскую жизнь? Столько лет убеждала всех, что я – коренная москвичка, что и себя убедила в этом. Из той, сельской или полусельской жизни – мы жили в Коломне, в своем частном домике, это я помню немного – мама вставала в пять утра, корову доить. Надоит и выгонит – ну, если лето. И встает к печи – готовить еду. Стоит и зевает – так спать хочется. А я сквозь сон слышу, как гремит котелок и постепенно по дому расползается запах пшена. Пшенная каша – ммм! Как я ее любила! Сладкая, на парном молоке! Мама кладет нам помногу – ешьте, до обеда ведь долго! К каше – лепешки. Ох, какая была вкуснота! Серые, липковатые, из грубой муки. А на вкус – лучше любого пирожного! Честное слово! Помню, в Париже нам подали круассан с шоколадом – конечно, божественно! Но мамочкины лепешки были вкуснее!

Масло было по праздникам. Мама говорила: «Баловство». Да и молоко от нашей коровы было нежирное – сливок снималось немного. А вот простокваша, сметана – пожалуйста! По воскресеньям завтрак был такой: стакан сметаны и хлеб. Ох, как же вкусно! Мама все время трудилась. Не помню, чтобы она отдыхала. Стирала, готовила, убирала. Возилась в огороде, в сараюшке со скотиной. По вечерам что-то шила или подшивала. Великая труженица! Нежная девочка, слегка избалованная – фортепьяно, вышивание на пяльцах, поэтический кружок… И такая судьба!