Мария Метлицкая - Миленький ты мой

А мне надо ехать в Москву и спасать мужа. Вот так! Это для меня куда важнее, чем все остальное. И людская молва – в том числе.

Мне давно на нее наплевать! И мнение мне важно одно – моего мужа! А все остальное – труха.

Я тряслась в автобусе и мне опять было плохо. Снова тошнило и болела голова.

Наверное, заболеваю – март, он коварен! А я выскакивала на улицу без пальто и платка…

Гостиницу, где лежал мой муж, я нашла не сразу. Какая-то окраина, совсем дальняя, почти деревенская. Не гостиница – общежитие для командировочных. Туалет в коридоре, душ там же. Вокруг голая степь – Кольцевая дорога.

Димка спал, скинув с себя одеяло. Подошла и потрогала лоб – горячий. Разыскала какую-то тетку, служащую, и выпросила чаю с лимоном. Дала и аспирин, спасибо ей большое.

Увидев меня, Димка мой удивился и не поверил:

– Снится, что ли? Откуда ты, Лидка? Ну, ты даешь!..

А сам был доволен. Счастлив был просто!

Это я видела. Сварила ему кашу на электроплитке – манку и кастрюлю дала та же тетка. Она же дала и матрас. После аспирина температура упала, и мой любимый уснул. И я уснула – на матрасике рядом. Счастливая, как…

Как счастливая, вот!

Про Полину Сергеевну я ничего не сказала – пусть приходит в себя, ни до чего ему сейчас. И так тяжко.

Перед сном Димка спросил:

– А с кем мама? С тетей Надей, да?

Я что-то буркнула и громко зевнула. Ну а он был слишком слаб, чтобы вдаваться в подробности. Ночью я вставала и трогала его лоб. Целовала. А он во сне улыбался – чувствовал…

Так счастливой я и уснула. И счастливой проснулась. Но… ненадолго.

Потому что – вот дура! – чувствовала, что хорошим это не кончится. Как в воду смотрела…

Как я ругала себя за это потом, как корила! Почему я не рассказала ему все сразу? Чего испугалась? Хотя… А что б изменилось? Он все равно узнал бы – такое не скроешь.

И вот этого он мне не простил. Мой «поступок» и мою ложь – так и сказал…

И в тот день наша с ним жизнь завершилась. Да что там – в этот день кончилась моя жизнь.

Точнее, жизнь моя закончилась ровно через день. Когда мы возвратились домой.

Домой заторопился Димка. Как я его уговаривала побыть еще пару деньков в Москве! Отлежаться. А на третий – съездить на Красную площадь, сходить в цирк на Цветном… Все детство я мечтала увидеть диких зверей – тигров и львов. И еще воздушных гимнастов. Цирк вообще был моей сладкой мечтой.

Но Димка торопился домой. Волновался за тещу и за работу. К тому же из общежития нас попросили. Я сбегала в магазин и купила – вот повезло! – свежий торт «Фруктовый» и бутылку сухого вина – отблагодарить ту славную женщину, работницу нашей гостинички. Мне очень хотелось этого торта – глянцевого, блестящего, с розоватым желе и прозрачными, янтарными цукатами. Но денег у меня уже не было. Все деньги ушли на похороны и поминки.

Ну что ж!.. Я облизнулась, понюхала этот прекрасный торт и… только вздохнула.

По дороге домой мы почти не разговаривали. Димка дремал, а я смотрела в окно и боялась. Что ждет меня там, дома? Одно было ясно: ничего хорошего.

Ну что ж, будь что будет! Сама виновата – сама и отвечу!

Господи, я опять виновата!.. И опять перед всеми: перед Димкой, перед соседями и незабвенной Полиной Сергеевной.

По дороге от остановки к дому мы, слава богу, никого не повстречали.

Я долго возилась с замком, он давно заедал. Но я еще и тянула время. Оттягивала, так сказать, время казни.

Ну и наконец мы вошли. В доме было холодно – печь-то никто не топил. Димка испуганно посмотрел на меня:

– Как же там мама? Что, тетя Надя рехнулась? Холод какой!..

Я молчала. Мы отворили дверь в зал, и Димка увидел зеркало, затянутое черным бабы Маниным платком.

Он посмотрел на меня:

– Что это, Лида?

Я только пожала плечами:

– Это траур, Дима. Наверное, так.

Он все понял. Точнее, сначала не все. Он не понял, что с похорон я смоталась. К нему. А поначалу он стал возмущаться, что я его не известила.

Я вяло оправдывалась:

– Ты был в Москве, потом заболел. Адрес я твой сначала, до телеграммы, не знала. Ну и так далее.

И тут дверь распахнулась и ворвалась тетя Галя. Заорала с порога:

– Лидка, слышь! Все было отлично! Маманьку твою похоронили честь по чести! И батюшка отпел хорошо – дай ему боже! И яму мужики быстро вырыли – земля-то уже потекла, подтаяла. А если б в феврале, а, Лидк? Да не дай бог! И по́минки прошли хорошо! Еды всем хватило и водки хватило. Дядя Вася Калинкин нажрался в… Да кто удивился? Он так всегда! И Танька Пронина ужралась! И песни запела!