Мария Метлицкая - Миленький ты мой

– Зайди ко мне после смены! – повелительным тоном сказала она.

Я кивнула. Грехов за мной не числилось, недостач не было, жалоб тоже. Я удивилась, но не испугалась.

В десять вечера постучалась к ней в кабинет.

– Заходи, – устало сказала она.

Раиса сидела за столом – поникшая, уставшая и постаревшая.

– Слушай, Лидия Андреевна, – начала она, – ты живешь там же, у этой бабки Краснопевцевой? Кажется, ты ее дальняя родственница? Или просто знакомая?

Я хотела возразить, но Раиса махнула рукой:

– Да не важно! Дело у меня к тебе. Важное дело! И… между нами! Ты поняла?

Я кивнула.

Раиса вздохнула. И вместе с этим тяжелым вздохом на меня повеяло какой-то безнадежной тоской.

– Я болею, Лида! – тихо, но твердо сказала директриса. – Болею давно. Болезнь тяжелая и опасная. Я к ней привыкла и решила, что она ко мне тоже, – Раиса горестно усмехнулась и посмотрела в окно. – На время болезнь затаилась, – продолжила она. – А теперь… снова «здравствуйте»! – и Раиса вновь вздохнула. – Возврат. Такое бывает… Но все, конечно, надеются. А вот везет далеко не всем!..

И снова в кабинете повисло молчание. Я опустила глаза. Смотреть в этот момент на Раису мне было неловко. И еще, я ничего не понимала: при чем тут я и ее проблемы?

Наконец Раиса продолжила:

– Врачи говорят, что осталось… немного. Оперировать не берутся. Вот так…

Я кивнула и тоже вздохнула:

– А может, за границу? В Германию, например?

Она махнула рукой:

– Списывались!.. Все то же… И они не берутся. Ладно, я не об этом! И так повезло – прожила столько лет! А могло бы и не повезти. Так вот, не в этом дело! Точнее, в этом, но… я о другом.

Раиса громко сглотнула и в упор посмотрела на меня:

– У меня есть сын…

Я снова кивнула.

– Единственный сын! – повторила она. – Но… он… не очень здоров! Проблемы из детства, еще с моих родов. Он… всегда отставал. Обучали мы его на дому – даже аттестат есть. В интернат я его не сдала. Муж тут же сбежал, как это обычно бывает… – Раиса усмехнулась. – Ну а мне надо было тянуть! Тянуть своего Вовку изо всех сил, понимаешь?

Я понимала. Но при чем тут я? До меня все никак не доходило…

– И тогда я пошла в торговлю, – сказала Раиса. – А куда еще? В торговле всегда… Ну, ты понимаешь! А нужны были врачи, массажисты. Море, горячий песок. Фрукты и свежее мясо… У меня получилось: Вовка сам ест, одевается. Ходит гулять. Понемногу читает… Конечно, детские книжки и примитивные детективы. Смотрит телевизор. Может сам почистить картошку. Сделать яичницу. Вытереть пыль. А это – ты уж поверь! – большие успехи!

И я снова кивнула. А что было делать?

– Он – миролюбивый! – продолжала Раиса. – Тихий, спокойный. Жалостливый, мой Вовка! Любит животных. У нас есть три кошки – все спят с ним, с Володькой! И все его обожают!

На лице директрисы засветилась слабая улыбка гордости за ее сына.

Я тоже слегка улыбнулась.

– Но… – Раиса замолчала, и лицо ее исказилось от тревоги. – Ты понимаешь… меня скоро не будет. И с кем останется он? Я нашла его отца – все бесполезно! У него семья и здоровые дети. На черта ему мой инвалид? А больше у меня… ни-ко-го! Ты понимаешь?

Я понимала. И одновременно не понимала. Хотя… кое-что начало до меня доходить… Но я боялась в это поверить.

– И вот я решила, – Раиса встала и подошла к окну. Отвернулась – видимо, так ей было легче. – Лида! – сказала она. – Я знаю, что ты сирота… Совсем одинокая. Родня этой… актрисе! Учительница – не чета все этим!.. – тут она кивнула на дверь, словно за ней собрались все мои напарницы и коллеги. – В общем… Я решила тебе предложить!

При этих словах обе вздрогнули и посмотрели друг на друга.

– Ты… выйдешь замуж за Вовку. А это – прописка, квартира! У меня прекрасная квартира, Лида! Три комнаты, два балкона! Машина и дача. Я очень старалась, чтобы у Вовки все было! А ты… ты будешь с ним рядом. Работать тебе не придется. Ну, пока… Ты понимаешь… И сделаешь его жизнь такой же, как и была. При мне, понимаешь? Вернее, она должна остаться такой, как была, без перемен. Все то, к чему он привык. Распорядок дня, прогулки, питание… Поездки на море. На дачу. Денег я оставлю прилично – не беспокойся! На Вовкину жизнь их хватит! А тебе… а тебе потом достанется все – квартира, машина, гараж и дача. Пока я жива, сын должен привыкнуть к тебе. Пока я еще рядом… В общем, передам тебе его из рук в руки и… спокойно уйду! – выдохнула она. И с болью добавила:

– Ну, не в интернат же мне сдавать его – а, Лид?..