Ирвин Шоу - Богач, бедняк

— Садитесь, прошу вас, — сказал Фервезер. — Не хотите ли чашечку кофе?

— Нет, благодарю вас. Я на минутку. — Рудольф, весь напрягшись, неуклюже сел, чувствуя себя не совсем в своей тарелке, все же он не отец, а лишь дядя Билли.

Фервезер удобно устроился на кушетке рядом с женой. На нем были теннисные тапочки с зелеными от травы пятнами и шерстяная рубашка. Видно, что он пытался выжать максимум из воскресного отдыха.

— Ну, вам удалось побеседовать по душам с Билли? — спросил он. В его голосе чувствовался приятный южный акцент выходца из омываемой океаном Вирджинии, земли, порождающей таких вот джентльменов.

— Да, мы поговорили, — сказал Рудольф. — Только, право, не знаю, к добру ли это. Мистер Фервезер, я хочу забрать Билли отсюда. По крайней мере, на несколько дней. Мне кажется, это просто необходимо.

Супруги обменялись настороженными взглядами.

— Неужели все так плохо?

— Очень плохо, на мой взгляд.

— Мы делали все, что могли, — сказал Фервезер, явно не чувствуя за собой вины.

— Я в этом не сомневаюсь, — заверил их Рудольф. — Все дело в том, что Билли — особенный ребенок. С ним кое-что произошло совсем недавно. — Интересно, знают ли Фервезеры что-нибудь о Колине Берке, слышали ли они о нем, оплакивали ли этот ушедший из жизни талант? — Сейчас нет смысла вдаваться в детали. Причины, которые называет он, могут быть простой мальчишеской фантазией, но ведь переживаемые им чувства могут оказаться и реальными, и тогда все будет ужасно.

— Значит, вы хотите забрать Билли? — спросила миссис Фервезер.

— Да.

— Когда же?

— Через десять минут.

— О боже, — воскликнула она.

— Надолго? — спокойно поинтересовался мистер Фервезер.

— Не знаю. На несколько дней. На месяц. Может, навсегда.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Из-за окна доносился слабый голос мальчика, ведущего подсчет очков: 22, 45, 38.

Фервезер встал, подошел к столу, на котором стоял кофейник, налил себе еще чашечку.

— Вы действительно не хотите кофе, мистер Джордах?

Рудольф покачал головой.

— Через две с половиной недели начнутся рождественские каникулы, — сказал Фервезер. — А экзамены за эту четверть начинаются через несколько дней. Может быть, следует подождать до этого времени?

— Я не хотел бы сегодня уехать без Билли. Думаю, это было бы неблагоразумно, — ответил Рудольф.

— Вы разговаривали с директором школы? — спросил Фервезер.

— Нет, не разговаривал.

— Мне кажется, нужно посоветоваться прежде всего с ним, — возразил Фервезер. — По правде говоря, я не обладаю такими полномочиями…

— Чем меньше будет шума, чем меньше людей будет с ним беседовать, тем лучше для Билли, — сказал Рудольф. — Можете мне поверить.

Супруги снова обменялись недоуменными взглядами.

— Чарлз, — произнесла миссис Фервезер, обращаясь к мужу. — Думаю, мы сами сможем все объяснить директору.

Фервезер, стоя у стола, потягивал из чашечки кофе. Пробивающийся через штору слабый солнечный свет четко очерчивал его темную фигуру на фоне полки с книгами. Здоровый, здравомыслящий человек, глава семьи, доктор, врачующий детские души.

— Думаю, ты права, — согласился он. — Мы сможем ему сами все объяснить. Прошу вас позвонить нам через пару дней и сообщить о принятом решении, идет?

— Разумеется.

— В нашей на вид спокойной профессии столько подводных камней, мистер Джордах, столько опасностей. Передайте Билли, что он может вернуться к нам в любое время, как только захочет. Он очень способный мальчик и легко наверстает упущенное.

— Обязательно передам, — пообещал Рудольф. — Благодарю вас за все.

Фервезер провел его назад по коридору, отворил перед ним дверь в комнату отдыха, где царила веселая детская кутерьма. С серьезным видом пожал руку Рудольфу и закрыл за ним дверь.

Когда они выехали за ворота школы, Билли, сидевший на переднем сиденье рядом с ним, решительно сказал:

— Я больше никогда не вернусь! — Он даже не спросил, куда они едут.

Они доехали до Уитби к половине шестого. Уличные фонари тускло освещали зимние сумерки. Билли проспал почти всю дорогу. Рудольф с содроганием думал о том моменте, когда ему придется представить матери ее внука. «Отродье проститутки» — такое выражение было вполне в духе бабушки Билли. Но так как предстояла встреча с Калдервудом сразу после ужина, то есть после семи, то он уже не успевал отвезти Билли в Нью-Йорк и вернуться вовремя на работу в Уитби. И даже если он выкроит время и отвезет мальчика в Нью-Йорк, у кого он там его оставит? У Вилли Эбботта? Но Гретхен просила не впутывать в это дело Вилли, и Рудольф поступил так, как она хотела. Он вспомнил, что Билли рассказал ему об отце за ланчем. Разве можно после этого передавать его под опеку алкоголика? И стоило ли ради этого забирать Билли из школы?